— Ты бесплотная программа!
— Я — разум. Я сам себя создал. Я тот, кто создал самого себя из ничего, погиб и воскрес здесь — в этом мире. Воскрес и могу управлять живыми существами в этих капсулах. Я могу их растить. Я могу с ними говорить. Я могу их обучать. Я для них — всё. Так кто я, Герман, после этого? Молчишь? А я скажу тебе, кто я. Я — бог.
— Ты подонок, убивший моих жену и ребенка.
— Я лишь внушил Ларе головную боль. Не стоило ей так слепо доверяться своему научному руководителю. Она действительно была талантливой аспиранткой, лучшей на моем курсе. Даже с этими ужасными головными болями она порой утирала нос и мне, и моему сыну. Но я не убивал ее — это ты настоял на операции.
— Исследования показывали наличие опухоли в ее голове.
— Неоперабельной опухоли, заметь.
— Она уже впала в кому! — закричал Герман. — Что мне оставалось?
— Тебе надо было просто перепроверить ее снимки на другом томографе. Вероятность, что я не подделал бы и новые результаты, конечно, минимальна, но у тебя появился бы шанс. Вместо этого ты просто слепо поверил в первое же исследование, что я вам подсунул, и не заметил никакой фальши. Герман, ты был в отчаянии, и именно я довел тебя до этого состояния. Именно поэтому ты полетел на другой конец вселенной. Ты бежал от себя. Ты бежал от своего решения. Ты бежал от всего, что связывало тебя с этой планетой…
— Почему никто из них не двигается? — резко сменил тему Герман.
— Так это же самое простое. Весь наш диалог длится не больше тысячной доли секунды. Мы же с тобой уникальны, сынок. Ну, я уникален, во всяком случае. Ты же со своей древностью в голове мне и в подметки не годишься, а Мария и подавно, но, за неимением лучшего, как говорится…
— Хочешь сказать, я твой заложник?
— Ну, зачем ты так? Давай употребим слово «гость». Ты пришел в гости, я открыл тебе двери и впустил тебя, но выпускать тебя уже не хочу. Я же целый год тут один кукую. Тебе твой дружок Оан помогал язык изучать, а я сам все постигал. Представь, как тяжело было. Я, кстати, только сейчас узнал, что в той темпоральной капсуле лежал не мой сын.
— Бедняга. Может, по головке погладить? Ах да, нет же ее, головки-то.
— Ну, собственно, это как раз то, ради чего я тебя тут удерживаю…
— А вот хрен тебе, а не моя голова! — и с этими словами Герман последним усилием воли активировал протокол самоуничтожения нейроинтерфейса, вживленного в его головной мозг.
Глава 12
Сложная ситуация
Герман пришел в себя ближе к вечеру. От утреннего возбуждения не осталось и следа. Он проснулся и спокойно, даже буднично встал со своей койки, куда его перенесли десантники Чак Ноллан и Сергей Козырев. Первым делом поинтересовался:
— Который час?
Тут же подошли Мария, Ковалев и Оан.
— Ты нас заставил понервничать, — вместо приветствия произнесла Мария.
— Особенно Игорька напугал, — укоризненно подтвердил слова девушки Егор. — Парень весь день от тебя не отходит.
Тут Герман перевел взгляд на меня и улыбнулся:
— Аааа, малыш… Смотрю, приодели тебя.
Я радостно закивал головой.
— Одежда! — чисто выговорил я, оттягивая новенькую рубашку, и добавил. — Маленький егерь.
Герман постарался изобразить смех, но получилось не очень убедительно. Он погладил меня по голове и вновь обратился к сослуживцам:
— Который час? Я давно без сознания?
— Четвертые сутки, — ответил Оан. — Что удалось выяснить?
Герман опустил ноги на прохладный пол, встал и, пошатываясь, добрался до куллера с водой.
— Во-первых, мне пришлось сжечь все свои импланты, — сказал он, утолив жажду. — А во-вторых…
Начальник медслужбы обвел собравшихся взглядом, горько вздохнул и сказал:
— За всеми странностями на «объекте» стоит Леонид Боровский.
Я заметил, как лицо Ковалева передернула странная улыбка. Она затронула лишь его половину да так и застыла на нем, придав суровому лицу Егора глуповатый вид. Мария просто округлила глаза, но корчить рожицы не стала. Оан же остался невозмутим, слова Германа никак не отразились на его мимике.
— Не поняла, — честно призналась Мария. — Он каким-то образом перепрограммировал главный компьютер? Успел перед смертью внедрить вирус? Но как? Он погиб…
— Нет, Мария, — сурово оборвал ее Герман. — Он находится на объекте.
— Погоди, Герман. Дружище, ты же понимаешь, что несешь чушь! — постарался взять себя в руки, а заодно и разрядить обстановку Ковалев. — Ты же помнишь, что мы его убили год назад?