Мария, заметив мой голодный недоумевающий взгляд, взяла мою пустую лохань и щедро наполнила ее свежими овощами и зеленью.
— Хочешь есть? Ешь лучше это.
Откуда на излете зимы в кнесовых пределах свежие овощи и зелень, я даже не догадывался. Поистине, кнесова власть и могущество в моих глазах вчерашнего раба казались безграничными. Почему Герман и Мария не позволили мне тогда есть мясо, я узнал лишь спустя некоторое время.
Выслушав Грижу и отпустив его к столу, кнес едва заметным движением головы дал понять придворным, что хочет тишины. Буквально за пару секунд в тронном зале все смолкли.
— Знаешь, зачем я звал тебя, Герман?
— Догадываюсь, — тут же ответил егерь.
Кнес наклонил голову и вопросительно приподнял бровь.
— Очевидно, ты будешь просить нашей помощи или совета, поскольку встретил незнакомого соперника.
— Насколько я понял, небесным людям нынче самим нужна помощь. Не потому ли ты явился ко мне по первому же зову?
— Я восхищен твоей проницательностью, кнес, — не стал скрывать истинного положения дел Герман. Да и смысла в том не было. Грижа, должно быть, подробно описал сложившуюся ситуацию, и теперь кнес полагал, что может диктовать свою волю практически беспрепятственно. Тем не менее Герман, немного помолчав, продолжил. — Думаю, кнес, при всех плюсах своего положения ты нуждаешься в нас столь же сильно, сколь и мы нуждаемся в твоей помощи.
— Чего же, по-твоему, мне не хватает, чтобы чувствовать за собой силу? — хитро прищурившись, поинтересовался кнес.
— Информации.
— Вот тут уже я могу тебя похвалить, небесный человек. Я действительно позвал тебя именно ради совета.
— Я буду искренен с тобой, кнес Владеймир. Мы не во всем сходимся во взглядах, но в сложившейся ситуации, уверяю тебя, то, о чем я хочу тебе рассказать, касается всех народов Великой Пустоши: небесных людей, сотрапезников и кореллов.
Внезапно кнес встал и стукнул кулаком по столу с такой силой, что стоящие рядом блюда опрокинулись. Полетели на пол и столовые приборы. Упал и разбился хрустальный кубок кнеса, своим звоном окончательно ставя точку в вопросе статуса переговоров. Отныне мирными их назвать было нельзя.
— Мы уже ставили точку в этом вопросе, человек с небес, — выкрикнул Владеймир гневно. — Кореллы не являются народом! Они вообще не являются людьми! Кореллы — безмозглый скот! Животные без души и разума!
В воцарившейся тишине было слышно, как натужно дышит кнес. Вены на его шее набухли, глаза налились кровью, а край верхней губы, застывшей в презрительной гримасе, время от времени подергивался.
— Не забывайся, Герман Мечников. Ты тут гость непрошеный. Мы не звали вас с вашими нотациями. Мы не ищем ни вашей мудрости, ни ваших богов, нам бы с нашими в ладу ужиться.
Кнес огляделся, словно приходя в себя, и сел обратно на свой трон. Я сидел чуть дыша, но, украдкой бросив взгляд на Германа, поразился его выдержке. От подобного гнева самого грозного и могущественного правителя Пустоши иной бы язык проглотил и не осмелился бы более перечить. Но Герман, спокойно выслушав гневную тираду кнеса, тихо произнес:
— В том мире, откуда мы прибыли, нет большей ценности, чем знание. Знание — единственная сила и единственное оружие, которое могло погубить мой мир, попади оно не в те руки. Наша цивилизация смогла достичь таких высот, о которых вам и мечтать не приходится. Но мы совершили одну ошибку. Одна маленькая слабость, заразившая всех жителей моего мира, заставила нас горько пожалеть после.
— И что же это? — нетерпеливо перебил Германа кнес.
— Самонадеянность, — спокойно ответил Герман. — Мы возгордились своим гением. Для начала мы отказались от целого пантеона богов. С развитием цивилизации и накоплением знаний мы пришли к выводу, что для спокойного существования нам достаточно будет иметь двух-трех богов. Да и те нужны были нам лишь для решения своих земных, сугубо корыстных целей. Их именем мы прикрывали свое невежество. Во имя оставшихся богов мы развязывали войны и творили такие зверства, какие вам и не снились. Религия как таковая нужна была нам лишь как средство влияния на людские массы. Религией мы затыкали те дыры в познании мира, которые не могла объяснить наука. Для слабых она была спасением от сумасшествия, средством от одиночества во вселенной, единственным стоящим смыслом жизни. А для власть имущих религия стала рычагом управления. И в самом последнем цикле нашего развития мы вышли на беспрецедентный уровень богохульства. Мы доказали бога как физическое явление, но так и не смогли до него дотянуться. И тогда мы отказались от бога как творца всего сущего. Нашим богом стала наука, давшая нам мир и процветание. Но, лишившись духовности, мы лишились и самого главного — человечности.