Пока Грижа говорил, я внимательно следил за действиями Марии. Мне показалось, девушка вздрогнула. Она быстро изменила настройки визора и тут же прильнула к нему вновь. Просканировав местность в направлении тракта и ближайшие к нему рощи, отдала визор Гриже:
— На, взгляни, кого ты мог к нам впустить.
Грижа посмотрел на толпу людей, размеренно топавшую в нашем направлении версты за две, и медленно опустил визор.
— Началось, — только и выдохнул он.
— Поднимай гарнизон. Веди меня в ставку к кнесу и вызывай гонцов.
Мария развернулась и первой спустилась обратно на крепостную стену. Грижа, Репей и я последовали за ней.
— Посыльные-то зачем? — еле поспевая за Марией, прохрипел опричник.
— Боровский не дурак, чтобы вот так в лоб атаковать мощную крепость, — не оборачиваясь, крикнула Мария. — Сперва он прибегнет к хитростям. Видишь же, придумал живой щит перед авангардом пустить.
Словно в подтверждение ее слов, у Марии ожила рация. Докладывал Болотов:
— Товарищ майор, у нас тут люди прямо по курсу в двух километрах. На голлографе до трех сотен человек. Прием.
— Знаю, Коля. У нас то же самое. Как только подойдут на расстояние в километр, положи перед ними предупредительный, плазменными.
— Там женщины, дети. Без оружия.
— Знаю, Коля. Выполняй. В крепости тоже женщины и дети.
Я был поражен выдержкой и решительностью Марии. И, по всей видимости, не я один. На лице Грижи читались растерянность и удивление. Саша Репей тоже смотрел на девушку изумленными глазами. Та ощутила на себе эти взгляды и, остановившись, резко обернулась к мужчинам:
— Значит, так, — сказала она, показывая пальцем на тракт. — Давайте-ка расставим приоритеты. Перед нами хитрый и коварный неприятель. Он выдвинул перед собой живой щит из женщин, детей и стариков. Их там всего пятьдесят человек. А в крепости — пять тысяч. Из них воинов — только тысяча. Остальные — кореллы, необученные винтовку держать, да те же старики, женщины и дети. Пятьдесят человек против пяти тысяч! Это война, и жертв на ней не миновать. Мы еще год назад предлагали вам решение — объединить кнежити, дать вольную кореллам, строить новые поселения. Мы могли дать вам связь, науку, медицину. Но вы от всего этого отказались в угоду амбициям кнеса Владеймира. Теперь имеем то, что имеем. И воюем с тем, что есть. Если тебе, Грижа, или твоему кнесу кажется, что кто-то из вас сможет построить оборону искуснее меня, то флаг вам в руки. Но помяни мое слово, к концу недели Боровский от крепости оставит лишь пепелище. Не будь нас, вы бы уже были мертвы!
Мария зло сверкнула глазами, и Грижа не нашелся, что ей ответить.
— А по поводу гонцов — они нам нужны будут, чтобы координировать действия да приказы рассылать к северным и южным воротам. Да и про фланги забывать не стоит. Веди уже к своей шайтан-машине.
— Куда?
— К пушке своей веди. Кнес, поди, там круглые сутки сидит?
Догадка Марии оказалась верной. По словам Грижи, Владеймир после объявления войны Боровскому действительно проводил возле своего электродугового орудия большую часть времени, лишь изредка спускаясь в подземный бункер. Правитель Чарской кнежити стал замкнутым, недоверчивым и раздражительным. Своего скипетра он из рук не выпускал уже больше месяца. Даже в уборную с ним ходил, опасаясь покушения на свою жизнь. А в последние две недели кнес и вовсе поселился внутри своей защищенной силовыми полями пушки, боясь заговоров и возможного восстания в крепости.
— Эдак ваш правитель раньше времени от сердца помрет, а не от пули заговорщиков, — ответила на все это Мария. Грижа лишь плечами пожал.
— А ты-то почему в немилость попал? — решила прощупать еще одно свое предположение Мария и, видимо, угадала. Сотрапезник угрюмо потупился и признался:
— За то, что Германа прошляпил. Кнес приказал глаз с него не спускать, нужен он ему был сильно.
— Зачем это Герман нужен кнесу? — удивилась Мария. — Он же советы его вообще не воспринимал. Слушать — слушал, но действовал все равно по-своему.
— На случай осады берег егеря, советником хотел сделать. Да я того упустил. Совершенно не заметил, как они с тем вторым в Пустошь ушли.
— Не заметил или не захотел замечать? — хитро прищурившись, спросила девушка.
Грижа явно смутился и перевел разговор:
— Чего уж ворошить? Гляжу на тебя и понимаю, что у кнеса все-таки будет военный советник.