Только сейчас я понял, что рядом с нами нет Марии. Испуганно огляделся, пытаясь разыскать ее в этом столпотворении, но Саша меня успокоил:
— Она сейчас вернется. Пошла в обход турели, разведать, что к чему.
В толпе я увидел Грижу. Он собирал на площади уцелевших стражников и строил их в два ряда. Набралось с два десятка сотрапезников. Грижа что-то кричал им, указывая руками то на горящие дома, то на крепостные стены. За рокотом пожарищ было не разобрать, что именно он говорит, но часть сотрапезников отделилась от группы и принялась организовывать пожарные бригады из выживших. Другая часть выстроилась колонной и быстро покинула площадь. Грижа тоже куда-то внезапно пропал. В один миг площадь наводнилась огромным числом сотрапезников и кореллов. Все дружно принялись тушить пожары водой, засыпать горящие обломки землей и песком. То там, то тут пробегали вооруженные стражники и тут же исчезали в дыму пожаров.
Наконец вернулась Мария и, задыхаясь, рассказала, что удалось выяснить:
— Крепостные стены выстояли. Удар был нацелен на кнесовы хоромы. Пострадали ближайшие подворья. Много погибших и еще больше раненых. Били зажигательными снарядами, по всему городу пожары. Я организовала пожарные дружины возле крепостных стен, остальные оказывают помощь раненым.
— Почему по нам перестали вести огонь? — спросил Саша.
Мария пожала плечами:
— Может, ограниченное количество боеприпасов, — девушка взглянула на площадь, полную народа, и тут её глаза расширились от ужаса. — Или…
— Это ловушка! — выкрикнул Саша и бросился на площадь, размахивая руками. Он бежал прямо в толпу сотрапезников, призывая их убегать и искать укрытие. Но в суматохе и хаосе, царившем на площади, никто его не видел и не слышал. Обезумевшие люди спасали свои горящие дома и пытались помочь раненым.
Вдруг воздух разрезал пронзительный свист, и прямо перед Сашей, всего метрах в пятнадцати, в воздух поднялся фонтан земли. Взрывной волной Сашу отбросило назад, к нам. Безвольной куклой он рухнул прямо перед защитным полем. Мария высунулась наружу и с огромным трудом втащила тяжелое тело пилота под защитный купол. По его ногам и груди расползались огромные пятна крови. Лицо было посечено, из глубоких ран также начала сочиться кровь. Другим сотрапезникам повезло еще меньше. Мина разорвалась прямо в гуще толпы, оставив после себя на взрыхленной земле не менее десятка покалеченных тел.
За первым взрывом вновь последовал оглушительный свист, затем еще и еще. На площади, заполненной сотрапезниками, одна за другой разорвались несколько мин. До нашего невидимого укрытия долетало множество свистящих осколков, но все они падали у наших ног, так и не преодолев преграду. Мария затолкала меня к самой стене, велев укрыть голову руками, а сама накрыла своим телом раненного пилота.
Обстрел длился недолго, но этого хватило, чтобы перебить почти всех, кто находился в этот момент на открытой местности. К концу бомбежки на площади не осталось ни одного живого человека. Все, кто не успел укрыться, погибли либо же были тяжело ранены. Большинство застигнутых врасплох сотрапезников просто лежали бездыханными трупами, несколько человек ползли куда-то. Я даже увидел, как один старик растерянно пытался приладить к окровавленной культе только что отсеченную кисть.
Ошалевшими от шока глазами я смотрел на всю эту картину и не мог поверить в происходящее. Этого просто не могло быть. Это было неправильно. Этого вообще не должно было быть на белом свете!
— Где вы⁈
«Этого просто не может быть!» — вертелось у меня в голове.
— Мария! Саша! Где вы? — доносилось откуда-то издалека.
«Только не так! Война — это…»
— Ответьте! Саша, Мария! Прием!
«Война — это страшнее гнева Лаога. Страшнее гнева всех богов вместе взятых!»
— Коля! Коля! — радостно закричала Мария, поднимаясь с тела Саши.
— Слава богу! Вы живы? Что у вас там происходит? У нас была попытка прорыва, но мы отбились…
— Коля, слушай внимательно! — перебила Болотова Мария, пытаясь удержать в скользких окровавленных пальцах рацию. — Ты можешь засечь на голокарте движение в Пустоши близ южных ворот?