— К сожалению, — с тяжелым сердцем докладывала Мария о положении дел на импровизированном брифинге с Грижей и его первыми помощниками, — мы упустили момент, когда можно было попытаться повлиять на расстановку сил. Хорошо еще, успели воспользоваться оплошностью Боровского в самом начале сражения и уничтожили их артиллерию. Сейчас же положение становится отчаянным.
Совещание проходило прямо на «Ермаке», поскольку к тому моменту Мария уже почти перестала бурно реагировать на мужицкую вонь. Она кивнула Коле Болотову, и тот вывел на голокарту изображение двух фронтов — северного и южного.
— Углы атаки нашего «Ермака» не позволяют вести прицельный огонь на дальние дистанции, — докладывал Болотов. — Плазменные орудия не предназначены для запуска снарядов по баллистической траектории, что позволило нашему врагу укрепиться всего в километре от северных ворот крепости. Грамотно используя рельеф местности, они организовали множество дотов, перекрыв тракт с севера. Но, по сути, нахождение врага в прямой видимости играет нам на руку. Мы хотя бы следить за ними можем.
— Да, — вмешалась в доклад Мария, — Боровский знает, что севернее нас в Пустоши нет ничего, кроме двух-трех захудалых куреней. Далее на многие тысячи километров — непролазная тайга. Куда хуже обстоят дела на южном направлении, где людям Боровского постоянно угрожает электродуговое орудие, находящееся довольно высоко и способное поражать цели прямой наводкой на расстоянии до пяти километров. В пределах прямой видимости Боровский значительных сил не имеет, ограничиваясь лишь скрытыми наблюдательными пунктами. Их основные силы находятся в семи-восьми километрах к югу от нас, сразу за крутым поворотом тракта. Разведка докладывает, что там у Боровского сосредоточен кулак в пять тысяч штыков. Они хорошо вооружены и имеют несколько рубежей обороны. Передовая линия оснащена комплексом дотов с пулеметами, расположенных таким образом, чтобы вести перекрестный огонь по тракту. В двухстах метрах от этого рубежа Боровский организовал сеть ломаных окопов и траншей, не имеющих прямого соединения друг с другом. Таким образом, все, кто сможет прорвать эту линию обороны, столкнется с необходимостью штурмовать эту широкую полосу окопов. Тем, кому посчастливится добраться живым до первых траншей, придется вступать в рукопашную с превосходящими силами противника.
— Отсюда вывод, — резюмировал Болотов. — Атака в лоб — чистой воды самоубийство.
Ни Грижа, ни четверо его сотников не проронили ни слова во время доклада егерей. Мария обвела присутствующих холодным взглядом. Не встретив и намека на тактическую мысль в глазах сотрапезников, она продолжила рассуждать:
— По всем канонам классической наземной войны, для того чтобы иметь успех в атаке, у наступающей стороны должен быть численный перевес. Нападающих должно быть как минимум втрое больше, чем обороняющихся. В нашем распоряжении всего тысяча бойцов. Если поставить под ружье всех взрослых кореллов, способных к обучению, всех женщин и подростков кнежити, мы наскребем до трех тысяч плохо обученных солдат. Этого недостаточно, чтобы прорвать блокаду ни в северном направлении, ни тем более в южном. Но и у Боровского недостаточно сил, чтобы штурмом взять крепость. Отсюда делаем вывод, что длительность всего конфликта будет зависеть от того, сколько припасов у нас осталось.
По вязкой тишине, повисшей среди собравшихся, я понял, что дело совсем туго. Со своего места поднялся Грижа. Сняв с себя свою неизменную меховую шапку и оголив опаленную пожарами и изрезанную шрамами голову, он хриплым голосом доложил:
— Мы провели ревизию и собрали со всех дворов города все съестное. Пайки стражников мы сразу урезали вдвое. Мирным сотрапезникам и кореллам рацион усекли вчетверо. Довольствие не резали лишь вам, разведчикам, и кнесову семейству.
Мария и Болотов переглянулись. Я догадался, что в эти мгновения между егерями состоялся целый диалог на тему того, что военная элита кнесова града не в курсе свершившегося переворота. Грижа, похоже, этого безмолвного диалога не заметил и продолжил:
— По всем раскладам еды в курене хватит лишь на три месяца. И это если охотники Пустоши не разбегутся и будут приносить столько дичи, сколько приносят сейчас. Если ваш Боровский усилит патрулирование леса вокруг Чарской кнежити, то нам не продержаться и двух месяцев. Всех кореллов, согласно нашему договору, из хозяйств жителей города изъяли. Все считают, что мы бережем их на убой, что крепость сможет продержаться еще полгода. Боюсь, как только в народ просочится информация, что кореллы больше не будут служить источником мяса для сотрапезников, начнутся бунты. Подавлять их армия уже не станет. Крепость падет гораздо раньше, чем Боровский ее захватит.