Убедившись, что я не оказываю никакого сопротивления, он медленно поднес свой палец к губам и дал понять, что ждет от меня тишины. Я дважды медленно моргнул, показывая, что кричать не собираюсь, и корелл мне поверил. Он кивнул своим подельникам, и стальной зажим у меня на лице несколько ослаб. Руку полностью, конечно, не убрали, опасаясь, что я в любой момент могу позвать на помощь, но дышать стало гораздо легче. Вдруг, к моему изумлению, корелл, стоявший напротив меня, тихо заговорил:
— Не кричать! Тишина, иначе наша и ваша — смерть.
Я был в шоке. Мой собрат корелл мог разговаривать! Коряво, но все же мог. А Герман почти убедил меня, что я уникален. Поворот, какого нарочно не придумаешь. Я еще раз кивнул головой — мол, не закричу, и руку от моего лица медленно убрали. Еле совладав со своими эмоциями, я прошептал, кивнув на труп старика:
— Почему вы его убили? Вас не кормят?
Видимо, мой собрат не мог строить большие предложения, потому я не сразу понял то, что он мне ответил:
— Этот Лаог, смерть!
Я уставился на корелла недоумевающим взглядом. Тот, вместо того чтобы пояснить, просто отошел в сторону и поднял масляную лампу над головой. В тусклом мерцающем свете я увидел то, во что не смог поверить сразу. Среди чурок и поленьев на полу и стенах я увидел множество черных пятен. Затем, приглядевшись, разглядел чуть в стороне аккуратно сложенные в охапку человеческие руки и ноги. Рядом лежали две бледные головы с выпученными глазами. Корелл медленно поднял свой фонарь еще выше, и я увидел два выпотрошенных туловища, подвешенных на огромных крюках прямо к потолку.
Передо мной были трупы кореллов — их можно было узнать по отросшим волосам и обесцвеченным глазам. Естественно, я знал, что сотрапезники употребляют кореллов в пищу, но сам никогда не видел, как их убивают. И уж тем более не видел, как после этого разделывают туши.
Не выдержал мой бедный разум такого зрелища. Сперва меня бросило в холодный пот, затем по телу прокатилась волна жара, поднимаясь от ног к голове. Из чрева наружу что-то просилось, но я никак не мог сообразить, что именно, ведь последний раз я принимал пищу еще днем. Последнее, что я помню, это яркая вспышка, чьи-то крики и оглушительный треск. Затем мой разум надолго рухнул в чернь.
Глава 26
Маленький шантаж
Эта история с маленьким бунтом кореллов стала для всех показательной и открыла глаза егерям и сотрапезникам на новую проблему. Две с небольшим тысячи кореллов, собранные вместе в бараках, начали самоорганизовываться и определенно представляли собой внушительную силу, с которой нужно было считаться. Их статус вольных жителей кнежити нужно было четко определить и донести это малопопулярное решение до сотрапезников.
Не думаю, что мне тогда реально что-то угрожало — в действиях своих соплеменников я все же не уловил агрессии. Их решение привлечь меня в качестве свидетеля факта каннибализма среди сотрапезников было скорее спонтанным, нежели спланированным заранее. Никто из той группы кореллов не мог знать, что именно в этот вечер я выйду из челнока и попаду к ним в руки. Тем не менее моя вылазка сыграла им на руку.
Завершив свою очередную диагностику в автодоке, Мария быстро обнаружила мое исчезновение. По вшитому в мою одежду маячку они с Болотовым быстро вычислили мое местонахождение и тотчас прибыли мне на выручку. Против группы кореллов егеря применили стандартные электрошокеры и, лишь убедившись, что я не пострадал, приступили к разбору полетов.
Задержанных кореллов кое-как допросили — все-таки их уровень владения языком был слишком слабым. Но понять их позицию все же удалось. Оказалось, кореллы взбунтовались после того, как из их бараков начали бесследно пропадать их близкие. Бунтовщикам здорово повезло, что того старика они все-таки не убили. Допросив пришедшего в себя пожилого сотрапезника, Мария и Грижа узнали, что он возглавлял группу жителей кнежити, которые, доведенные до отчаяния голодом, решились на разбой. В те дни, когда нечистые на руку стражники охраняли бараки с кореллами, под предлогом каких-нибудь тяжелых работ отбирались самые крепкие из них. Их поодиночке выводили из бараков, давали какие-нибудь поручения в тихих уголках поселения, а затем попросту убивали. Трупы под покровом ночи переносили в сарай к нашему соседу-старику, и тот уже делал свое страшное дело — расчленял и готовил туши на продажу.