Еще несколько секунд — и в коридоре вновь воцарилась тишина. Не было слышно ни звуков борьбы, ни чьего-либо дыхания. Я прижался к Марии всем телом. Девушка дышала через раз и все пятилась назад, подталкивая меня. Это гнетущее неведение пугало пуще самого чудища. Наконец мы с Марией уперлись во что-то. Если я правильно запомнил подземелье, то был крутой поворот. Дальнейший путь пролегал через тяжелую железную дверь в катакомбы, где дежурили двое стражников.
— Ползи к выходу, — еле слышно прошептала Мария и выпихнула меня за угол. — Приведи подмогу с факелами.
Я кивнул, запоздало сообразив, что мой кивок никто не увидит в кромешной тьме, и медленно, на ощупь пополз вдоль бетонной стены в сторону выхода. Но не прошло и десяти секунд, как я облажался. Невесть откуда взявшаяся груда камней предательски сдвинулась под моей рукой и издала сильный шум, с потрохами выдавший мое местоположение.
За спиной тут же послышались чьи-то тяжелые шаги — судя по звуку, к нам приближался не Репей, а именно монстр из шахты.
— Беги, Игорь! — услышал я крик Марии.
Таиться уже было бессмысленно, и я изо всех сил бросился на четвереньках к предполагаемому месту выхода, как вдруг остановился. Меня остановил страх. Страх за Марию. Когда она крикнула, я был уверен, что она последует за мной, но за спиной я не слышал ни ее дыхания, ни ее шагов. За поворотом я оказался один, а беременная Мария осталась лицом к лицу с монстром. Осталась, чтобы не дать твари сожрать меня. И мне бы правильно мозгами раскинуть, сообразить, что, приведи я стражников с факелами, монстра можно было бы и одолеть, но в тот момент на меня нахлынуло такое отчаяние, что я не решился покинуть храбрую девушку, сознательно жертвующую собой ради меня.
Схватив в руку первый попавшийся камень поувесистей, я встал в полный рост и с диким криком бросился туда, где уже слышалась возня и сдавленные крики Марии. Метр, еще метр, и я оказался перед невидимым местом схватки. Тварь, судя по всему, зажала девушке рот и пыталась задушить. Мария не способна была ни крикнуть, ни подать звука, чтобы я сориентировался. Я сообразил, что чудовище могло прикрываться Марией. Бить наотмашь, куда попало, я не мог. Так я и стоял, замахнувшись для удара кирпичом, но не решаясь опустить его на чью-нибудь голову, когда в тоннеле внезапно загорелся свет.
Я увидел всю картину целиком, словно со стороны. Маленький, щуплый паренек, измазанный кровью, с кирпичом в руке. Перед ним двое. Чудищем оказался рослый человек в громоздком костюме и огромном шлеме. Стекло шлема было затемненным и скрывало лицо. Здоровяк держал перед собой Марию, зажав ей шею стальной хваткой. Лицо девушки было красным и, судя по закатывающимся глазам, она уже готова была потерять сознание. Чуть поодаль без чувств лежал Репей с разбитой головой.
Еще мгновение, и страшный человек наверняка добил бы девушку, но, как только зажегся свет, он сделал то, чего я от него никак не ожидал. Он медленно ослабил свою хватку и, глядя на меня, аккуратно опустил безвольное тело Марии на пол. Затем он так же медленно поднял руки над головой и сделал что-то со своим шлемом. Послышались тихий щелчок и легкое шипение, между шлемом и остальным костюмом незнакомца появилась тонкая щель. Человек осторожно взялся за шлем и, осторожно провернув его, наконец отстегнул свою вторую голову. В этот же момент Мария рефлекторно сделала судорожный вдох, еще не до конца придя в себя, и поспешила отползти от нашего противника ко мне.
— Оан? — прохрипела Мария.
— Спокойно! — сказал наш техник, медленно поднимая руки. — Это я. Все хорошо. Я все объясню!
— Как ты здесь…
Тут девушка, не успев закончить вопрос, бросилась к Саше, увидев, что он пошевелился. Я, не веря своим глазам и забыв опустить руку с кирпичом, стороной обошел техника и тоже подошел к пилоту. Мария уложила Сашу себе на колени и пыталась остановить кровотечение из разбитой головы.
— Как ты тут очутился? — наконец спросила Мария, зажимая Сашину рану рукавом и, очевидно, не до конца веря своим глазам.