Огромная статуя в центре поляны. Тигрица — Мика понял это по изящным линиям тела. Какая огромная! Зверь лежал, поджав под себя мощные лапы, голова покоилась на передних.
Каждая деталь была выполнена с поразительной точностью — отдельные волоски шерсти, складки кожи на морде, закрытые веки с длинными ресницами.
Золото мерцало в солнечном свете, отбрасывая блики на белый снег вокруг.
Очень странно.
Мика уставился на статую. Зачем её притащили в лес? Сколько она стоит?
— Ты пришёл, — сбоку раздался низкий, спокойный голос.
Мика повернулся.
Парень стоял у края поляны, прислонившись плечом к сосне. На вид — лет двадцать, может чуть старше. Загорелая кожа, обычное лицо.
Вроде ничего особенного, но от него веяло… чем-то.
Мика не мог подобрать слов. Это было как стоять на краю пропасти. Как оказаться в грозу на открытом поле. Или встретиться взглядом с волком и понять, что бежать бесполезно.
Сила. Огромная, подавляющая, она будто пульсировала в этом человеке, как второе сердце.
Тина в сумке вдруг ожила. Мика почувствовал, как жаба развернулась в сторону незнакомца. Её маленькое тело напряглось.
Мика никогда не видел, чтобы Тина так реагировала на кого-то.
Те люди, что привели его сюда были несомненно опасны.
Но этот парень был чем-то иным. Чем-то большим.
Он мог убить всех на этой поляне. Играючи. И никто бы его не остановил. Мика почему-то знал это.
Парень оттолкнулся от дерева и двинулся к нему. Снег скрипел под сапогами. Каждый шаг был плавным. Так двигаются хищники.
Мика посмотрел на парня — на его спокойное лицо, на расслабленную позу и увидел на шее татуировки. Две линии, переплетающиеся в сложный узор. Одна — огненно-рыжая, как шерсть Карца. Другая — серебристая, как мех ветряных рысей.
Он никогда не видел ничего подобного. Татуировки Звероловов были и у него — привычные красные линии. Но эти-то были другими! Что это вообще?
Парень остановился в двух шагах. Его глаза изучали Мику без угрозы, но и без тепла.
— Мика, — сказал он.
— Да.
— Меня зовут Максим. — Короткий кивок. — Спасибо, что пришёл.
— У меня был выбор? — вырвалось прежде, чем Мика успел прикусить язык.
Максим чуть дёрнул уголком губ.
— Выбор есть всегда. Ты мог отказаться.
— И что тогда?
— Не ты задаёшь здесь вопросы.
Взгляд Макса скользнул вниз — к сумке.
— Питомец? — спросил он.
Мика напрягся. Рука легла на сумку.
— Просто жаба.
— Просто жаба, — повторил Максим задумчиво. — Интересно.
Он не стал расспрашивать дальше. Просто повернулся к золотой статуе, и что-то изменилось в его лице.
Маска силы дрогнула. На мгновение Мика увидел под ней что-то другое. Боль. Страх. Отчаяние человека, который столкнулся с чем-то, что не может победить.
Потом маска вернулась. Но Мика запомнил.
— Это Афина, — сказал Максим тихо. Голос изменился — стал мягче, теплее. — Моя тигрица.
Он помолчал.
Огненный лис бесшумно подошёл и лёг у его ног, растапливая снег вокруг себя. Актриса появилась рядом, прижавшись боком к ноге хозяина. Режиссёр спрыгнул с ветки и беззвучно приземлился на снег.
Вся эта невероятная стая собралась вокруг своего вожака. И в их глазах читалось одно — тревога.
— Времени почти не осталось, — продолжил Максим. — Ей очень нужна твоя помощь.
Мика перевёл взгляд на статую. Потом на Максима. Потом снова на статую.
Что-то щёлкнуло в его голове.
— Подожди, — сказал он медленно. — Я всё понял.
Максим выжидающе смотрел на него.
— Мне сразу не понравилась эта затея, — Мика почувствовал, как в груди закипает нервный смех. — Золото за операцию. Секретность. Срочность. Я думал — ладно, редкий зверь, чем-то помочь.
Он указал на статую.
— Но ты хочешь, чтобы я вылечил это? Статую? Кусок золота?
Тишина.
Ирма фыркнула так громко, что Красавчик у её ног вздрогнул.
Стёпа закашлялся, прикрывая рот кулаком.
Барут вдруг очень заинтересовался заснеженной веткой над головой.
— Вы все тут просто больные, да? — закончил Мика, обводя взглядом поляну. — Сумасшедшие. Рехнувшиеся на всю голову. Я два часа трясся в седле, чуть не помер от страха… И всё ради чего? Чтобы лечить кусок металла?
Он перевёл дыхание.
— Знаете что? Я ухожу. Сам найду дорогу. Как-нибудь.
Он похлопал по сумке — Тина успокаивающе шевельнулась в ответ.
— Пойдём, девочка. Хоть ты-то нормальная.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Подожди, — голос был спокойным, без угрозы. Просто просьба.