Мика замер на миг, глядя на хаос разрушающегося кокона. Десятки узлов вздувались одновременно.
Трещины множились с каждой секундой, расползаясь паутиной по всей золотистой поверхности. Жидкость текла ручьями, окрашивая белый снег в переливающиеся оттенки меди.
Потом что-то щёлкнуло в его голове.
Страх исчез, словно кто-то повернул рычаг.
Сомнения испарились.
Дрожь в руках прекратилась.
Остались только пальцы, привыкшие к скальпелю. Затем пришло абсолютное, почти мистическое понимание того, что нужно делать.
Мир сузился до кокона. Всё остальное — мороз, наблюдающие глаза, собственная усталость — перестало существовать.
— Максим! — резко крикнул он. Голос прозвучал чётко, властно — он совершенно изменился. — Твой лис может прижигать точечно? Контролировать температуру?
— Может, но…
— Тогда скажи ему слушаться меня! Прямо сейчас! Каждого моего слова! Времени нет!
Я видел его лицо — концентрация граничила с одержимостью. Глаза горели лихорадочным блеском, зрачки сузились до точек. Это был уже не испуганный парень из трущоб.
— Карц, делай всё, что он скажет, — рявкнул я лису. — Каждое движение! Без задержек!
Огненный лис склонил голову, языки пламени потускнели до едва заметного свечения. Он был готов.
Ирма возмутилась:
— Ишь раскомандовался…
— Ирма! Делай, что он говорит! Сейчас он главный!
И началось.
Мика взорвался движением. В какой-то момент мне даже показалось, что его руки стали размытыми пятнами. Они перелетали от одного узла к другому с невероятной скоростью. Скальпель входил в аномальную плоть, разрезая именно там, где нервные сплетения переплетались с золотистым покровом.
— Карц, сюда! Минимальный жар, как свеча! — Вскрытие. Фонтан золотистой жидкости, брызги на снег. Мгновенное прижигание тончайшим языком огня. — Следующий! Левее на два пальца! Температуру чуть выше!
Огненный лис летал по кокону как молния, касаясь разрезов пламенем точно в нужный момент. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Карц не колебался ни секунды, полностью доверяя указаниям парнишки, словно они работали вместе годами.
— Ирма! Больше пара на грудную клетку! Видишь пульсацию? — Мика уже работал над новым узлом, даже не глядя туда, куда показывал. Его периферийное зрение охватывало весь кокон сразу. — Здесь заблокирован основной поток! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! Сердце останавливается!
— Ох ты ж… — старуха буквально ошалела от крика парнишки и метнулась к нужному месту. Густые клубы целебного пара окутали грудь тигрицы. Золотистая поверхность задрожала, и под ней явственно забилось огромное сердце.
Три узла одновременно. Мика разрезал их почти синхронно, переключаясь между инструментами с невероятной ловкостью. Пять узлов. Семь. Каждый надрез сопровождался веером искр от прижигания Карца.
Я едва успевал следить за его движениями. Казалось, у него выросло четыре руки. Позже Стёпа скажет, что скальпель мелькал в разных местах почти одновременно. Настолько нас впечатлило. Швы ложились с невозможной скоростью, каждый стежок — в идеальном месте, с идеальным натяжением.
Снег под ногами Мики превратился в кровавую кашу, смешанную с золотистыми разводами. Его сапоги хлюпали при каждом шаге, но он не замечал. Спина гудела от постоянных наклонов, плечи горели, но руки оставались абсолютно твёрдыми.
— Критический узел у основания черепа! — выкрикнул он, вытирая пот тыльной стороной ладони. Оставил кровавые разводы на лбу. — Карц, приготовься к веерному прижиганию! Три точки подряд, промежуток в полсекунды!
Лис напрягся, пламя на его шерсти вспыхнуло ярче. Готовность читалась в каждой линии его тела.
Мика склонился над самым опасным местом. В этой точке золотистая ткань переплелась с нервными волокнами так тесно, что граница была почти неразличима. Тончайший скальпель дрожал в миллиметре от основания черепа тигрицы.
Один неверный надрез — и она умрёт мгновенно.
Все на поляне замерли. Стёпа даже дышать перестал. Лана чуть подалась вперёд, готовая… что? Помочь? Невозможно.
Барут прикрыл глаза. Фукис зарылся мордочкой ему в шею.
Вся стая напряглась. Режиссёр издал едва слышимое рычание.
— Я вижу путь, — прошептал Мика себе под нос. — Вижу каждое волокно…
Время замедлилось. Лезвие опустилось, скользнув между нервными окончаниями с ювелирной точностью. Золотистая жидкость взорвалась фонтаном, забрызгав парня. Карц немедленно прошёлся пламенем по трём точкам подряд — раз, два, три! Запах паленого мяса смешался со сладким ароматом, от которого кружилась голова.