Такие смертельных техники в одной атаке…
Я глядел на неё, стоящую среди пепла, и понимал — в моих руках теперь оружие, способное в одиночку снести отряд. Не просто сильный питомец. Машина для убийства, замаскированная под тигрицу.
Господи. А это точно всё, на что она способна?
Из потокового ядра пришло ощущение глубокого уважения от Режиссёра. Древняя рысь признавала силу, которая пока что даже превосходила его собственную. Но в этом признании чувствовалось и нечто другое — осторожность. Даже он понимал, что такая мощь требует почтительной дистанции.
Мика стоял у лестницы, прижимаясь спиной к стене. Взгляд метался по тому месту, где секунду назад была гора плоти, а теперь лишь слой пепла.
— Боже мой, — выдохнул он, и голос дрогнул. — Что это вообще было? Это Зверь?
Афина отряхнулась, словно обычная домашняя кошка после дождя. Ветер стих, серебристые завихрения растворились в воздухе, и она снова выглядела безупречно чистой.
Кто бы мог подумать, что аномальная эволюция даст ей такую смертоносную комбинацию.
И кто теперь самый сильный в моей стае?
— Девочка, — сказал я Афине, подойдя к ней. — Ты невероятная.
Огромная тигрица довольно замурлыкала, склонив голову набок. В разноцветных глазах читалось удовлетворение хищника, который только что продемонстрировал своё превосходство. Она была горда собой — и заслуженно.
Красавчик появился рядом, явно недовольный тем, что внимание досталось не ему. Горностай сел на задние лапы и укоризненно посмотрел на меня — мол, что же я так расхваливаю тигрицу, а его подвиги остались без внимания.
— Прости, дружок, — сказал я, присев перед ним. — Ты тоже молодец. Но Афина всё-таки заслужила особое внимание.
Горностай фыркнул, но кивнул — справедливость есть справедливость.
Я отправил всю стаю в потоковое ядро. Карц, который был слишком горд, чтобы получать похвалу, исчез первым. Афина последовала за ним, превратившись в поток энергии. Красавчик подскочил и ловко запрыгнул Лане на плечо — единственный, кто до сих пор был вынужден оставаться снаружи.
— Что вообще только что произошло? — спросила Лана, поглаживая горностая за ухом.
— Д-да… — дрожащим голосом добавил Мика, осторожно спустившись по лестнице. — Люди не превращаются в… в это.
Только теперь я обошёл подвал, пинком переворачивая уцелевшие крупные куски. Искал что-то, что могло бы объяснить эту мерзость.
В углу, под кучей хлама, что-то белело. Кость? Я разгрёб обломки ногой и нашёл то, что искал.
Костяной амулет размером с детский кулак. Поверхность обуглилась от жара, красные руны потускнели, но всё ещё различимы.
Взял в руку — и тут же отдёрнул. Проклятая штука была горячей как угли.
Я почувствовал, как татуировки на шее обожгло внезапной болью. Альфа Огня пробудился с такой резкостью, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.
Кровь и Жизнь, — прогремел древний голос в моём сознании, полный отвращения и тревоги. Чувствую магию этих двух Альф. Но искажённую. Испорченную до неузнаваемости.
Что это такое?
Мутагенный катализатор, — ответил Альфа, и в его ментальном голосе звучала древняя печаль. Артефакт, созданный для принуждения, работающий на огромном расстоянии. Пробудитель истинной сути.
— Твою мать, — выдохнул я, понимая масштаб проблемы.
Понятно. Кто-то подсунул этому Зверю амулет. Не просто так, не из добрых побуждений. Целенаправленно. Превратил человека в монстра.
Вопрос — зачем? И кто?
— Мика, — позвал я парня. — Иди сюда.
Он спустился по скрипучим ступенькам, стараясь не смотреть на останки. Лицо бледное, руки дрожат. Обычная реакция на первую серьёзную бойню.
— Ты видел на Звере такой амулет раньше? — спросил я, показывая ему обугленную кость.
Мика кивнул, глотая комок в горле:
— Д-д-да… Это не его. Это мне дали, а он забрал. Харон сказал, что амулет поможет выжить, когда «мир изменится».
— Харон? — Лана вскинула бровь.
— Да… — кивнул парнишка. — Это глубинный ходок, который вырос в Оплоте Ветров. Он дал мне монеты и этот амулет.
— И ты не подумал рассказать об этом? — В голосе девушки зазвенели нотки, от которых парень поёжился. — Таинственный артефакт, полученный от глубинного ходока? Мелочь, не заслуживающая внимания?
— Я… я думал, это просто безделушка, — пролепетал Мика. — Он был очень странным. Говорил как псих.