— Ничего не бывает «просто так», особенно если речь идёт о людях вроде ходоков, — отрезал я. — В следующий раз рассказывай ВСЁ. Каждую деталь. Каждую мелочь, которая кажется странной.
Парнишка кивнул и отвёл взгляд.
Лана подошла ближе, разглядывая амулет. Золотистые глаза прищурились.
— Значит, этот Харон знал, что произойдёт? — спросила она.
— Либо знал, либо сам всё подстроил. — Я бросил амулет на пол и растоптал в труху. — Мика, расскажи всё, что помнишь о встрече с Хароном. Каждое слово.
Парень собрался с духом:
— Он пришёл в таверну поздно ночью. Был… сломленный. Пил самое крепкое, что у нас было. Рассказывал залу о том, что нашёл в какой-то «Ледяной Могиле».
Место нашей битвы с Радонежем и Крагнором. Где почти умерла Афина, где я впервые стал Зверомором. Это не может быть совпадением.
— Что именно он говорил?
— Что лёд исчез, повсюду выпотрошенные трупы зверей. Один человек сожжен белым пламенем. Он говорил про какого-то Зверомора.
Харон действительно был там. Видел последствия нашей битвы.
— А потом?
— Потом он узнал меня. Сказал, что помнит, как я много лет назад зашивал раненую собаку. Дал амулет и исчез.
Ты здесь? — я мысленно обратился к Альфе Огня. — Нужно найти этого Харона. Мне нужны ответы.
Я помогу тебе, Зверомор.
Нужно понять, зачем этот амулет дали Мике. Кто-то понял, что Альфа у него?
Жаба? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Ты, как всегда, категоричен… Но, если след идет от Мики, значит надо проверить всё, что у него есть!
Осторожней! Я же говорил, Альфу нельзя тревожить, даже если это вдруг это мерзкое создание!
Да, никакой агрессии и силы, помню. Просто изучи её. Осторожно. Мы должны знать хоть что-то.
Я повернулся к парню. Он всё ещё дрожал от увиденного, прижимая к себе потёртую сумку.
— Мика, — сказал я негромко, но в голосе прозвучали нотки, от которых он вздрогнул. — Покажи мне свою жабу.
— Что? — он инстинктивно сжал сумку сильнее. — Зачем?
— Покажи. Сейчас же.
Лана поняла моё намерение и бесшумно перекрыла путь к лестнице.
Мика покосился на неё, проглотил комок в горле и медленно открыл сумку.
Из неё высунулась обычная болотная жаба. Размером с детскую голову, покрытая бородавками, с тусклой серо-зеленой кожей. Выпученные глаза смотрели на меня с тем бессмысленным равнодушием, которое свойственно примитивным созданиям.
Тина издала влажный звук — что-то среднее между рыганьем и кваканьем.
— Вытащи её, — приказал я.
— Но она не любит, когда её… — начал Мика.
— Вытащи, — повторил жёстче.
Парень неохотно достал жабу из сумки. Тина недовольно раздула зоб и попыталась спрятаться у него в ладонях.
Я протянул руку:
— Дай сюда.
— Она может укусить…
— Дай. Сюда.
Мика передал мне жабу. Тина была тяжелее, чем ожидалось — почти как кот. Кожа холодная и влажная.
Жаба посмотрела на меня своими пустыми глазами и громко рыгнула.
Поглотитель. Уровень 2. Эволюционный индекс — G.
Ну? — мысленно спросил я Альфу Огня. — Что скажешь?
В моём сознании воцарилась тишина. Потом древний голос прозвучал с такой яростью, что я едва не выронил жабу:
Убери руки от этого… паразита! Это оскорбление!
Но…
Вонь! — прорычал Тигр так, что у меня зазвенело в ушах. — Это существо — насмешка! Биологический тупик!
Ты же сам сказал, что на парне след жизни.
ИМЕННО НА ПАРНЕ! — голос стал громче, болезненнее. — Не на этой твари!
Я внимательно изучил жабу. Она смотрела на меня с тем же бессмысленным выражением, слегка шевеля ртом. Обычное болотное создание.
Может, Альфа всё-таки спряталась в этой форме? — предположил я.
Ответом стал такой рык, что пришлось стиснуть зубы:
Не говори глупостей, Зверомор! Моя сестра — это вечное цветение! Это Эволюция во плоти! Ты думаешь, она стала бы… ЭТИМ?
В его ментальном голосе звучали отвращение и оскорблённая гордость.
Эта тварь просто нажралась её силы, — продолжил он презрительно. — Через парня. Кто-то касался его. Возможно, этот Харон. Я найду его.
Я перевёл взгляд на Мику. Парень нервно кусал губы, ожидая вердикта.
Тогда что с парнем?
Посмотри на него! — огрызнулся Альфа. — Он видит устройство плоти! Он изменяет жизнь прикосновением!