Стёпа сидел за массивным дубовым столом, методично точил нож и косился на эту возню с плохо скрытым раздражением. Металл скрежетал о точильный камень размеренно и монотонно — звук действовал на нервы. В нашем новом мире, где каждый день был борьбой за выживание, не было места для сентиментальности.
Да уж, за эти месяцы нас изрядно потрепало.
— Мика, — рявкнул он наконец, не отрываясь от заточки. — Прекрати кудахтать. Дай девчонке подышать.
Лезвие заскользило по камню с особенно противным скрежетом.
— Она же больна… — попытался возразить парень.
— И что? — Стёпа поднял голову, в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое. — Ты думаешь, болезнь отступит, если ты будешь суетиться вокруг неё, как курица с цыплятами? Дай ей сделать то, что она хочет. Пока может.
Последние слова прозвучали тише, но парень их услышал.
Мика обиженно отступил к стене, но продолжал стоять рядом — на случай, если сестра упадёт в обморок.
Я сидел у окна, наблюдая за уличной суетой, и слушал этот семейный спектакль. Понимал парня — когда теряешь последнего близкого человека, хочется зацепиться за каждую секунду. Но гиперопека не спасёт Нику. Только Саламандра может это сделать. Или Альфа Жизни.
Как же город за окном гудел! По мощёным дорогам двигались отряды стражников, проверяя каждую подворотню. Копья блестели на солнце, звенели кольца кольчуг. Торговцы раскладывали товар на деревянных прилавках, готовясь обслуживать зрителей со всего континента. Кто-то тащил мешки с зерном, кто-то развешивал связки копчёных колбас.
В воздухе висело электрическое ожидание — сегодня начинался турнир.
В дверь постучали. Три коротких удара, потом два длинных. Условный знак, который зачем-то сообщили всем участникам турнира.
Барут поставил кружку с чаем и направился к двери. Фукис тут же соскочил с его плеча и спрятался у Стёпки в складках плаща — зверёк не любил незнакомцев.
Барут открыл дверь и впустил гонца в зелёном плаще организаторов. Худощавый парень лет двадцати с нервным тиком — дёргался левый глаз. В руках он держал свиток, запечатанный красным воском.
— Максим, тигрица четвёртой ступени? — спросил он официальным тоном.
— Да.
Гонец сломал печать и развернул пергамент. Пробежал глазами по строчкам, водя пальцем по тексту.
— Поступили корректировки. Ваша группа в количестве сто двадцати человек сражается завтра, после полудня. Сегодня свободный день. — Он поднял взгляд. — Явка обязательна за час до начала. Опоздание карается дисквалификацией. Напоминаем, что вами оплачены места для зрителей.
Я кивнул. Хорошо. День на подготовку никогда не помешает. Можно будет изучить площадку, понаблюдать за соперниками, подготовить Мику.
Гонец передал Баруту свиток и поспешил к выходу. Дверь захлопнулась, и комната снова наполнилась звуками завтрака.
— Ника, это очень вкусные оладьи, — похвалил Стёпа.
— Спасибо, — кивнула девушка. — Я старалась.
— Что будем делать? — спросила Лана, откидывая длинные волосы с лица.
Я оценил нашу компанию критическим взглядом.
Стёпа — готов. Под рубашкой играли мышцы, взгляд стал твёрже стали. Шрамы на руках говорили о реальном боевом опыте. На него можно положиться.
Лана — природный хищник. Дополнительная подготовка не нужна — она и так была оружием на двух ногах. Или четырёх лапах.
Барут — торговец, не боец. Но умный и осторожный.
— Мы пойдём на рынок, — объявил я, допивая остывший чай.
— Зачем? — удивился Мика.
— Мёртвый лекарь мне не нужен, — отрезал я. — Пока Харон не найден у нас связаны руки. Зато можем подготовиться. Сейчас сюда свозят всё лучшее — зелья, оружие, еду. Если на нас нападут, тебе понадобится всё, что поможет выжить. Так что прошвырнёмся по рынку, а потом на арену.
Парень поднял голову от тарелки с оладьями. В глазах мелькнула паника.
— Да мне-то зачем? Я же не собираюсь драться… Я не умею держать меч, я… Я на это не подписывался!
— Именно поэтому тебе нужна помощь, — отрезал Стёпа, прерывая поток оправданий. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что мы нашли тебя раньше. Так что будь добр, делай, что говорят.
— А кто мог найти нас? — подала голос Ника и с тревогой посмотрела на брата. — Мика, не спорь. Это хорошие люди.
Стёпа одобрительно кивнул, продолжая точить нож. Скрежет стал ритмичнее, увереннее.
— Но я же лекарь! — запротестовал Мика, голос сорвался на высокой ноте. — Не лезу в бой! Не хочу! Во что вы нас втянули? Тогда нам с Никой нужно уехать!