Жаба смотрела на него невинными глазами. В её взгляде не было ни капли раскаяния — только сытое удовлетворение питомца, защитившего себя.
— Она не может, — пробормотал Мика, красный от стыда. — Когда она что-то съела, то… это навсегда…
Я шагнул между ними.
— Проблема? — спросил спокойно.
— Эта мерзость сожрала моего питомца! — прошипел парень. — Летун был уникален!
— Понятно, — кивнул я. — Сколько?
— Что? А, ну… — он сделал вид, что задумался. — Ладно, она у меня первый день. Два золотых!
Я достал кошелёк и вытащил золотой.
— За беспокойство, — сказал коротко.
— Один? Я сказал, два золотых!
— Нужно было контролировать своего агрессивного зверя. Учить его. Радуйся и золотому. Думаешь не знаю истинную цену? Бери и уходи, пока не передумал.
Руки Мастера сомкнулись на монетах с алчностью торговца.
— Хорошо, — проворчал он и вдруг улыбнулся. — Всё равно бесполезная была тварь. Вы в два раза переплатили.
— Иди, — рыкнул Стёпка и, посмотрев на Мику, вдруг засмеялся. — Ты как выживал с ней раньше, ха-ха? С такой обжорливой.
— Я её из сумки не доставал, — пробормотал парнишка. — Извините.
Толпа разочарованно загудела и начала расходиться. Драки не будет — зеваки потеряли интерес.
Мика смотрел на меня с благодарностью и ужасом одновременно.
— Почему ему так плевать на своего питомца?
— Потому что далеко не все относятся к ним как мы, — ответил я. — Скорее всего он либо недавно получил его, либо ещё что…
Мика посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых медленно загоралось понимание.
— Что-то наши звери сегодня на редкость прожорливы, — проворчал я. — И всё за мой счёт.
— Мика! — голос Ники прозвучал резко, как удар хлыста по воздуху.
Парень вздрогнул всем телом, словно получил пощёчину. Девушка шла к нам через толпу, и каждый её шаг звенел решимостью. Несмотря на бледность и явную слабость, в её движениях чувствовалась та же стальная воля, что и в голосе. Глаза горели знакомым огоньком упрямства — таким же, какой я видел у её брата, когда он лечил Афину.
— Ты что творишь? — она остановилась, скрестив руки на груди. От неё исходила невероятная аура возмущения. — Жаба сожрала чужого питомца, а ты стоишь столбом и позволяешь постороннему человеку расплачиваться?
Я видел, как Мика съёжился под этим взглядом.
— Но Ника, я же не специально… — залепетал он, прижимая сумку, куда убрал питомца. — Она сама… я не знал, что она…
— Не специально? — девушка наклонила голову набок, и в этом движении было столько сарказма, что воздух вокруг неё, казалось, стал кислым. — А держать жабу в сумке тебе в голову не приходило? Будто не знаешь, что твоя «милая» жабка жрёт всё подряд?
Мика открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Слов не находилось.
Ника повернулась ко мне, и её взгляд стал мягче, но не менее твёрдым.
— Макс, простите его, пожалуйста. Он иногда ведёт себя как ребёнок.
— Ничего страшного, — устало сказал я. — Держи-ка её в сумке. У нас не хватит денег, если она решит пообедать каким-нибудь королём.
Девушка пошла к Лане, а Мика проводил её взглядом, и лицо его стало красным от стыда. Он опустил голову, уставившись на свои потёртые ботинки. Плечи поникли.
— Она права, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. — Всегда права. А я… я всегда всё порчу.
Когда сестра отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать наш разговор, я взглянул на парня внимательнее. Мика стоял сгорбившись, будто весь мир давил ему на плечи.
— Да не вини ты себя. Всё нормально. Кстати, у тебя очень сильная сестра, — заметил я.
Просто констатация факта.
Мика поднял голову, в глазах мелькнула улыбка:
— Всегда такой была. Гораздо сильнее меня. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Она и в детстве за нас двоих решения принимала. Очень много работала, пока могла.
Голос его дрогнул, но он продолжал:
— А я…
Он провёл рукавом по глазам.
— Только Ника заболела потом, и ничего с этим поделать нельзя. — Голос его стал совсем тихим. — Тем больнее смотреть, как она угасает день за днём, а я снова ничего не могу сделать. Снова бесполезен.
В последних словах звучала такая боль, что даже у меня что-то дрогнуло в груди. Парень винил себя не только за жабу и съеденную мышь. Он винил себя за то, что не может спасти единственного дорогого ему человека.
— Мика, не обесценивай свои заслуги. Ты тоже очень много работал ради сестры. И не сдавался. Это достойно.
Парень помолчал, потом медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза: