Пасть Тины начала растягиваться.
Челюсти разошлись под совершенно немыслимым углом, почти на сто восемьдесят градусов, и изнутри донёсся едва слышный гул.
То, что открылось взору, противоречило всем законам природы. Пасть казалась бездонной пустотой, где искрились остатки поглощённой ранее магии.
Влажный, чавкающий звук наполнил подсобку.
Кусок магической плоти начал медленно исчезать в невероятной пасти, его собственное свечение затухало, будто вся энергия высасывалась прожорливой утробой. Мика завороженно наблюдал, как горло Тины раздувалось, принимая форму добычи, а затем мгновенно сжималось, полностью растворяя плоть.
— Хорошая девочка, — одобрительно кивнул Мика и потянулся за следующим куском.
Ритуал продолжился. Один за другим кусочки плоти исчезали в ненасытной утробе Тины. Каждый раз воздух в комнате становился чище от магической энергии, а сама жаба незаметно увеличивалась в размерах.
За полчаса Тина поглотила все останки Гриворыла. Целое ведро биологических остатков исчезло в её утробе без следа.
— Превосходно, — довольно сказал Мика, осторожно поправляя мох в сумке. — Завтра Мастер ожидает доставку раненного Ледяного Волка. А скоро будет турнир, дуэлей будет — сотни! Даже просто на улицах! Можно сказать, что у тебя будет пир на весь мир.
Тина довольно квакнула.
Мика бережно завязал сумку. Его план работал идеально — биологические остатки магических питомцев кормили Тину, а сам он ничего не нарушал.
Жаль только, что питомец был первой ступени и ничего не умел. Но когда он нашёл её ещё в детстве, не мог пройти мимо — такова была суть парнишки. Так и растил её, уже лет десять, всё пытаясь понять, что он делает не так. Но все Звероловы пожимали плечами — никого не интересовала глупая, тупая жаба.
Мика поправил сумку на плече, чувствуя, как Тина сонно шевелится внутри, переваривая пир.
Монеты приятно звякнули в кармане.
Выйдя из здания гильдии, он сразу окунулся в холодный ночной воздух.
Дождь всё не унимался, превращая узкие улочки ремесленного квартала в настоящие реки грязи. Каждый шаг отдавался противным хлюпающим звуком, холодная жижа просачивалась сквозь потрёпанные подошвы его сапог, добираясь до самой кожи.
Мика поёжился и натянул капюшон глубже, стараясь укрыться от назойливой влаги.
По дороге домой он остановился у лавки торговца съестным — во время турнира они работали постоянно. Старик с жёлтыми от табака зубами взвесил добротный кусок копчёной свинины и буханку свежего хлеба — роскошь, которую Мика не мог себе позволить уже несколько недель. Запах заставил желудок болезненно сжаться от голода.
— Деньги-то есть? — процедил торговец, подозрительно оглядывая грязную одежду покупателя.
Мика молча рассчитался.
Их ночлежка располагалась в самом убогом квартале города — там, где даже городская стража появлялась редко, предпочитая не связываться с местными «авторитетами». Впрочем, таких районов хватало. Прилично выглядел только центр, вокруг арены. Место, где и проходил турнир.
Деревянные постройки клонились друг к другу под тяжестью лет и запустения. Крыши текли бесчисленными протечками, а между домами тянулись верёвки с развешанным тряпьём, которое в этой сырости никогда полностью не высыхало, источая кислый запах плесени.
Лужи отражали мутный свет редких фонарей, превращая улицу в россыпь жёлтых пятен. Где-то в переулке пьяно пели.
Поднявшись по скрипучей лестнице, которая угрожающе прогибалась под ногами, Мика толкнул дверь их комнаты. Замка у них не было — красть было решительно нечего, да и воры предпочитали более богатые цели.
— Ника? — тихо позвал он, ступая на проржавевшие половицы.
То, что он увидел, заставило его замереть на пороге, а продукты чуть не выпали из онемевших пальцев.
Девушка лежала на узкой кровати, и её состояние катастрофически ухудшилось с утра. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Губы стали почти синими, а под глазами залегли фиолетовые тени. Но самое страшное было другое — по шее Ники тянулась зловещая чёрная сетка вздувшихся вен.
Паутина тьмы медленно расползалась по коже, пожирая её изнутри.
«Чёрная кровь», — мрачно подумал Мика, ставя продукты на шаткий стол. Такое происходило с сестрой и раньше, в приюте. Редкое осложнение, которое медленно отравляло организм, превращая кровь в яд. Без специального лекарства у неё было от силы несколько недель, а потом… мучительный конец.
— Мик? — слабо открыла глаза Ника, с трудом поворачивая голову. Голос был хрипловатым, еле слышным.