Трибуны ревели от восторга. Люди вскакивали с мест, размахивали руками, кричали какие-то имена любимцев.
— Боже мой, — выдохнула Ника. — Это же… это же бойня!
Мика хотел ответить сестре, но слова застряли в горле, когда он увидел Максима.
Зверолов стоял неподвижно, словно каменная статуя. Руки свисали вдоль тела, плечи расправлены, взгляд устремлён на арену. Но в этом взгляде было что-то жуткое — глаза стали мутными, стеклянными, будто душа покинула тело.
Максим не моргал. Не реагировал на крики толпы. Не шевелился, когда кто-то из зрителей случайно толкал его локтем. Он просто… исчез. Физически оставался здесь, но мысленно ушёл куда-то очень далеко.
— Что с ним? — встревоженно спросил Мика у Барута.
Торговец глянул на Максима и кивнул с пониманием:
— Он сливается со стаей. Видит битву их глазами. Каждое движение, каждый удар, каждую ошибку. Запоминает всё.
— Сливается? — не понял парень.
— Духовная связь, — пояснила Лана, не отводя взгляда от арены. — Они общаются и изучают каждого противника, запоминают их повадки, слабости и приёмы. А Макс обрабатывает всю информацию сразу.
Мика с новым интересом посмотрел на застывшего Зверолова.
— А что это за Альфа Огня? Он мне особо ничего не показал…
Лана резко повернула к нему голову. В золотистых глазах мелькнуло предупреждение:
— Это слишком секретная информация. В первую очередь она опасна для тебя, Мика.
— Но…
— Начни доверять нам с первого раза, — сказала она чуть жёстче.
Он кивнул и отвернулся к арене. Что ж, справедливо. После сегодняшнего срыва он должен радоваться, что просто дышит.
Попытался сосредоточиться на битве, как это делал Максим. Сразу бросилось в глаза — большая часть зверей металась по периметру арены, прижимаясь к каменным стенам. Они явно пытались найти укрытие, спрятаться от хаоса в центре.
Но это была ошибка.
У стен образовалась жуткая давка. Десятки зверей толкались, наступали друг другу на лапы, мешали маневрировать. Одним словом — бойня. А те немногие хищники, что остались в центре, методично охотились на эту сбившуюся в кучу добычу.
Мика увидел, как огромный бурый медведь выскочил из толпы у стены и ринулся к центру арены. Умный зверь понял — здесь больше пространства для манёвра. Но не успел он пробежать и десяти метров, как на него набросился белый волк, атаковавший сзади.
Медведь обернулся, встал на задние лапы, но в этот момент слева появилась рысь, справа — ещё один волк. Они координировали атаки, не давая ему сосредоточиться на одном противнике.
— Хитро, — пробормотал Мика, наблюдая за схваткой. — Объединились.
Звук рвущейся плоти заставил его поморщиться.
Белый волк использовал рывок, проскальзывая под лапой медведя, и вцепился ледяной хваткой. Лапа гиганта хрустнула, превратившись в ледяную крошку, и медведь завалился на бок под тяжестью собственного веса. Тут же какой-то шакал вцепился в открытое горло.
Рядом с центром арены происходила другая сцена. Молодой зверолов в дорогих одеждах отчаянно размахивал руками, что-то крича своему питомцу — изящной кошке с серебристой шерстью. Но тигрица была окружена тремя волками и явно проигрывала.
Юноша сделал шаг вперёд, потом ещё один. Его руки обдало огнём.
Два стражника в красных плащах мгновенно выскочили из-за боковых входов. Они ухватили зверолова за руки.
— Дисквалификация за попытку вмешательства! — прокричал распорядитель.
Зрители освистали нарушителя, когда его тащили прочь. Кошка тут же растворилась в воздухе и исчезла у хозяина в ядре.
— Жёстко, — заметил Мика.
— Правила есть правила, — ответил Барут. — Иначе турнир превратится в бойню между людьми. Сейчас ты видишь не бой зверей — это проявление человеческой тактики и боевого опыта. Симбиоз Зверолова и его питомца.
Ещё один не выдержал ипопытался помочь своему питомцу — бросил в противника горсть песка. Его тоже моментально выволокли с арены под свист и проклятья толпы.
— Они же просто переживают за зверей, — сокрушенно выдохнула Ника.
— Тогда не нужно было регистрироваться в турнире, — пожал плечами Стёпка. — Взрослейте ребятки.
Мика продолжал наблюдать, стараясь понять логику боя. Постепенно картина прояснялась. Те, кто держался у стен, были обречены — там царила паника, звери мешали друг другу, становились лёгкой добычей для охотников из центра. Но и в центре выживали не все — только те, кто умел мыслить тактически, использовать пространство, координировать атаки.
Хаос медленно превращался в систему. Слабые погибали, сильные отбирали территорию, умные искали союзников или выжидали, пока остальные изматывают друг друга.