Нужно атаковать быстро, прицельно, не давая опомниться.
Старик отполз назад на десять метров, затем начал обходить прогалину по дуге. Двигался бесшумно, как призрак тайги. Ветер дул ему в морду — запах не дойдёт до жертвы.
Выбрал позицию — толстый кедр в двух прыжках от твари. Взобрался на ствол когтями, цепляясь за кору. Поднялся на три метра и замер на толстой ветке прямо над мутантом.
Тварь жевала оленину, время от времени тряся головой и разбрызгивая бурую слюну. Судя по звукам, она перегрызала кости — челюсти работали мощно.
Старик собрался. Мышцы напряглись, как стальные пружины. Когти вцепились в кору, готовые оттолкнуться. Он целился в основание черепа — туда, где у любого хищника проходили жизненно важные сосуды и нервы.
Один прыжок. Один точный удар. И территория снова станет чистой.
Никаких сомнений. Лишь желание убить.
Он прыгнул.
Тело Старика пронеслось через воздух чёрной молнией. Передние лапы вытянулись вперёд, когти распустились веером. Челюсти раскрылись, обнажая жёлтые клыки. Вся мощь прыжка была направлена в основание шеи врага.
Тварь дёрнула головой в последний момент — видимо, услышала шорох. Зубы Старика вместо позвонков вонзились в мясо чуть ниже, между лопатками.
И застряли.
Плоть твари оказалась не похожей на мясо нормального зверя. Она была упругой, резиновой. Клыки, способные прокусить бедренную кость лося, погрузились всего на палец и остановились. Словно он вгрызался в автомобильную покрышку.
Тварь взвыла и дёрнулась всем телом, пытаясь сбросить нападающего. Старик вцепился когтями в её бока, не позволяя себя стряхнуть.
Из раны в спине хлынула жидкость. Что-то бурое и едкое. Оно попало Старику в пасть — на языке мгновенно появился вкус кислоты. Слюна во рту начала пениться.
Тварь развернулась и попыталась укусить агрессора за бок. Старик перехватился когтями выше, забираясь на шею. Мутант тряс головой, как бешеный, пытаясь достать зубами до спины.
Но Старик понимал — так он её не убьёт. Зубы не пробивали эту чёртову шкуру, когти царапали, но не резали. А кислотная дрянь из ран обжигала лапы и морду.
Тварь взревела снова и рванулась вперёд, пытаясь раздавить врага о ствол дерева. Старик спрыгнул в последний момент, перекатился по снегу и встал в боевую стойку.
Мутант развернулся к нему. В черепе горели маленькие красные глазки — злобные, но тупые.
Из наростов на боках начала сочиться та же бурая жидкость. Она стекала на землю, растапливая снег и обугливая траву под ним.
Старик низко и угрожающе зарычал. В груди клокотала ярость. Эта тварь осквернила его территорию, убила его дичь, а теперь ещё и пыталась его самого превратить в обугленное мясо.
Хватит играть в поддавки.
Тварь неуклюже ринулась вперёд.
Зверь уклонился в сторону — он двигался быстрее и манёвреннее любого волка. Мутант промахнулся, врезался передними лапами в снег.
В этот момент Старик почувствовал, как что-то горячее поднимается из глубины живота. Ярость достигла критической точки — той черты, за которой инстинкт самосохранения исчезал полностью.
Его глаза налились тяжестью. Сфокусированной мощью, которая искала выход.
Старик ударил передними лапами по земле.
Мёрзлый грунт под тварью мгновенно изменился. Твёрдая почва стала текучей, вязкой и засасывающей.
Снег провалился, обнажив чёрную жижу, которая пузырилась и хлюпала.
Мутант завяз задними лапами по колено. Попытался выдернуть их, но грязь держала крепко, как цемент. Зарычал от злости и начал молотить передними лапами, пытаясь выбраться.
Старик не собирался ждать. Ярость требовала завершения.
Он издал необычный, глубокий рык. Звук шёл из самой груди, заставляя воздух дрожать.
Пространство вокруг твари сгустилось. Воздух стал плотным. Невидимая сила навалилась на мутанта сверху и придавила к земле.
Весь многотонный вес обрушился на освежённое тело. Кости хрустнули, лопнули наросты, брызнув во все стороны едкой жидкостью. Тварь попыталась взвыть, но из горла вырвался только хрип — грудная клетка была раздавлена.
Ещё секунда — и мутант превратился в плоскую лужу розовой слизи, смешанной с бурой кислотой.
Старик расслабил челюсти и отступил на шаг. Дыхание было тяжёлым, в глазах ещё горели отголоски той странной ярости. Он посмотрел на раздавленные останки и понял — надо закапывать. Чистый инстинкт, как кошка закапывает экскременты.
Он снова ударил лапами по земле. Почва разошлась, образуя глубокую яму. Останки твари стекли в неё вместе с растаявшим снегом и кислотной жижей. Ещё один удар — и края ямы сомкнулись, похоронив мерзость под тремя метрами промёрзлого грунта.