— Скажем так… Подход многих звероловов — не единственный способ, — сказал я, обходя заснеженный валун. — Иногда проще стать полезным, чем опасным. Где-то с неделю назад, может чуть больше, когда мы шли в Оплот, я наткнулся на след раненого зверя. Проследил его до логова.
Мика вдруг фыркнул:
— И что? Раненые звери ещё опаснее! О чём ты говоришь?
— Поначалу просто решил не дать ему подохнуть. Старый хищник с кем-то сражался, я нашёл его отравленным. Он лежал в пещере, вокруг кружили волки и ждали смерти. Мы не могли пройти мимо, и я дал ему мясо с лечебными травами. Не пытался ничего требовать взамен — просто накормил и ушёл.
Мика нахмурился:
— И этого хватило?
— Ну… Только для того, чтобы он остался жив. А дальше включилась психология. — Я переступил через поваленную корягу. — Видишь ли, росомахи… Скажем так. Если медведя можно напугать шумом, а волка огнем, то у этой твари начисто отсутствует страх. Она полезет в драку, даже если противник в десять раз больше. Ей плевать, выживет она или нет, главное — нанести урон. Абсолютно невменяемый зверь. Но при этом у них развит инстинкт выживания.
— То есть?
— То есть они умеют считать выгоду. — Я пошёл дальше, петляя между стволами. — Хищник хоть и территориальный, но с раной охотиться толком не может. А тут появилась стая, которая убивает зверей, но не съедает их подчистую. Логично стать падальщиком. Возможно, сработало и ещё что-то, не уверен.
— Ты сделал его зависимым от подачек?
— Скорее стал для него источником лёгкой еды и безопасности. — Ох и нелёгкая была задача, объяснять психологию дикого зверя. — Три дня он шёл за нами, питался остатками наших побед. Никакого принуждения или насилия. Мы просто показали, что рядом с нами сытно и спокойно.
Мика задумчиво кивнул:
— Приручение через доверие?
— Доверие? — Я усмехнулся, покачав головой. — Мика, выбрось из головы сказки про дружбу с лесными зверями, которые не в твоей стае. Росомаха — это лесной демон, абсолютный эгоист. У этих зверей нет друзей, даже пары сходятся только на пару дней в году, чтобы сделать потомство, а потом разбегаются.
Я перешагнул через поваленный ствол, проверяя наст.
— Я сделал кое-что похуже, чем приручение. Развратил его. Дикий зверь тратит уйму сил на охоту: бегает, мёрзнет, рискует. А я показал ему, что такое есть «бесплатно». Дал понять: иди за мной, и будешь сыт, не напрягаясь. Я для него пока что не вожак и не друг. Просто ходячая кладовая. А свою кладовую росомаха будет охранять от любого, даже ценой жизни. Это инстинкт жадности, Мика.
— И теперь Макс хочет забрать долг, — добавил Барут.
— Совершенно верно. — Между деревьями показалась знакомая тропа. — Мы были у него ещё один раз. Я начал оставлять ему целую гору мяса. Больше, чем он может съесть за неделю. И сказал охранять. Он умный и понял — еда бесплатной не бывает, но в прошлый раз всё же не был готов.
Барут покачал головой:
— А если он решит, что может просто прогнать тебя и оставить мясо себе? Такое ведь возможно, ты говорил.
Я усмехнулся. Хороший был вопрос.
— Тогда получит урок. Но это маловероятно — росомахи знают цену силы. Он видел мою стаю, видел, что я умею убивать зверей его уровня. Напрямую со мной он связываться не станет. Надеюсь.
Поднял руку, останавливая спутников.
— Дальше идём тихо. И помните — никаких резких движений. Если что-то пойдёт не так, вы просто отходите назад. Медленно и спокойно. Понятно?
Мика кивнул, но в его глазах улавливался простой вопрос: «А что, если не понятно?»
Резонно.
— Слушай внимательно, — я остановился и посмотрел лекарю прямо в глаза. — Когда мы придем, он, скорее всего, выйдет. Не смотри ему в глаза — это вызов. Не показывай зубы, даже не улыбайся. И, пожалуйста, не делай резких движений руками.
— А если он… подойдет? — голос Мики дрогнул.
— Стой столбом. Он может подойти, обнюхать, даже цапнуть за сапог, проверяя на прочность. Может даже обоссать, уж извини. Терпи. Если дернешься или побежишь — включится инстинкт погони. А на короткой дистанции он быстрее любого из нас. Он перекусит тебе сухожилия на ногах раньше, чем ты успеешь вскрикнуть. Просто будь мебелью, Мика.
Барут нервно хмыкнул:
— Так обнадёживает…
— Не переживайте, скорее всего всё пройдёт по иному сценарию, — ответил я и медленно пошёл дальше.
Лекарь сглотнул.
— Ну и зачем мне это всё?
— Завтра я иду на турнир. Ты всё ещё помнишь зачем МНЕ это? — спросил я, но потом снова остановился и тяжело выдохнул. — Я не могу держать тебя подальше от себя, Мика. По понятным причинам. А отменять свои дела не могу. Не переживай, моя стая прикроет, если что. Да и я буду ближе к росомахе. Это просто меры предосторожности. И вспомни свои же слова — теперь ты с нами.