Режиссёр появился слева — ураганный вихрь подхватил моё тело, выталкивая из земляной ловушки. Сапоги выскочили из трясины с мокрым чавканьем.
Красавчик спрыгнул с плеча ошалевшего Мики и призвал две иллюзии, которые помчались к росомахе с разных сторон, сбивая её прицел.
Я рухнул на четвереньки, кашляя кровью. Рёбра скрипели, но держались. Тело D-ранга оказалось крепче, чем я думал. Ещё пару секунд под тем прессом — и превратился бы в мясную кашу.
Старик смотрел на мою стаю с яростью загнанного воина.
За спиной послышался глухой удар — Барут сбил с ног Мику, прижимая к земле.
Каменные осколки взлетели в воздух от столкновения стихий. Один острый кусок гранита полоснул росомаху, оставив кровавую борозду на чёрной шкуре.
Зверь взвыл от боли и ярости. Он сжался в комок мышц и исчез между валунами, используя каждую трещину в скалах для укрытия. Даже раненый, он двигался как тень.
Я медленно поднялся, вытирая кровь с губ.
Росомаха сбежала. Самый бесстрашный хищник тайги, который нападает на медведей и волчьи стаи, удрал от запаха Зверомора, забыв про все инстинкты.
ДЬЯВОЛ!
Афина рычала, готовая броситься в погоню. Жажда мести пылала в разноцветных глазах.
— Стой! — резко приказал я, и тигрица замерла. — Все, назад в ядро. Сейчас же.
— Но Максим… — начал было Барут, поднимаясь с земли и стряхивая с себя снег.
— Назад! — повторил я жёстче.
Карц фыркнул, но огненная аура погасла. Красавчик недовольно цокнул, отзывая иллюзии. Режиссёр ещё секунду смотрел в сторону, куда исчезла росомаха, потом тоже исчез в серебристом вихре.
Тишина вернулась в лес. Только ветер шуршал в ветвях, да далеко внизу журчал ручей.
Я обтёр ладонь о штанину, смывая остатки крови, и включил мозги.
Росомаха — не трусливый заяц, который убежит на другой конец леса при первой угрозе. Это территориальный хищник с железной волей и памятью слона.
Он не покинет место, где спрятана еда.
Скорее перегруппируется.
Я медленно обошёл расщелину, читая следы. Капли крови на снегу, глубокие борозды от когтей на камне, примятая трава под скальным выступом. Старик уходил не вниз по склону, где мог бы скрыться в густом подлеске. Он поднимался вверх, используя каждый уступ и трещины в граните.
Росомахи мстительны. Этот дедуля не простит мне унижения и боли от осколка. Но он также достаточно умён, чтобы понимать — моя стая превосходит его в открытом бою.
Значит, он готовит засаду.
Я проследил путь зверя взглядом. Скальные уступы вели к небольшому плато метрах в двадцати над нами. Оттуда открывался отличный обзор на расщелину и подходы к ней. Идеальное место для прыжка сверху — росомахи отлично лазают и могут атаковать под любым углом.
Но у этой позиции был критический недостаток. Плато упиралось в отвесную скалу. Путей отступления не было. Загнав себя туда, Старик превратился из охотника в жертву собственной ярости.
Зверь, ослеплённый болью и жаждой мести, вполне мог совершить такую ошибку.
— Барут, — негромко сказал я, не поворачиваясь. — Ждите с Микой. Далеко он не ушёл, метров сто может. Я позову.
— Максим, ты с ума сошёл? — торговец схватил меня за рукав. — Эта тварь чуть не убила тебя! Зови стаю и добей её нормально!
Я покачал головой:
— Не мой путь.
Барут хотел возразить, но я остановил его взглядом.
— Доверься мне. Уж знаю, что делаю.
Мика молча кивнул и пошёл следом за Барутом, прижимая к груди сумку с жабой.
Я поднял голову к плато и негромко сказал:
— Знаю, что ты там, дедуля. Сидишь, злишься, планируешь мне морду разорвать. Понимаю. Сам бы так же поступил.
Тишина. Но я чувствовал взгляд.
— Только вот незадача, — продолжил я, доставая из рюкзака ещё один кусок мяса, от которого поднимался ароматный пар. — Ты загнал себя в ловушку. А я всё ещё единственный, кто может тебя покормить.
Бросил мясо на снег у своих ног.
— Я убрал стаю. Спускайся. Поговорим по-мужски.
И начал медленно, демонстративно отходить от расщелины, убирая руки за спину. Никакого оружия, никакой магии. Просто охотник, готовый к честному разговору равных.
Подождал минуту, потом ещё одну. Наверху всё было тихо.
Хитрый старик выжидал и просчитывал варианты. Гадёныш.
Я медленно пошёл вверх по склону, огибая скальные выступы. Шёл открыто, позволяя ему слышать каждый мой шаг.
Тропа вела зигзагами между валунами. Снег под ногами был утоптан — здесь часто ходили копытные, спускаясь к ручью на водопой. По краям тропы валялись обглоданные кости и помёт хищников.