— Афина, — ответил, и уголки губ чуть дрогнули в подобии улыбки.
— Афина! — повторил парень и помчался обратно к друзьям-подросткам. — Спорим на парных испытаниях тоже пройдёт⁈
Мы продолжили путь. Барут шёл рядом, время от времени поглядывая на реакцию толпы.
— Народ впечатлён, — заметил он. — Скоро ставки на тебя вырастут. Пожалуй, и я поставлю, ха-ха. Кстати, про того южанина с Мантикорой — его зовут Нойс. Довольно известный у себя на Южных Островах, но здесь о нём мало кто знает. Выигрывал много турниров дома, а теперь приплыл сюда за большим призом. Загадочный тип — про него толком никто ничего не знает. Очень хороший укротитель.
— Укротитель? — я вскинул брови.
— Да, там они зовут себя так.
Стёпа хмыкнул:
— По лицу этого Нойса было ясно, что бойня ему не нравится. Стоял как на похоронах и морщился.
— Профессионал, — сказал я. — Его зверь сильный, но он сам не кровожаден. Мне тоже так показалось. А такие соперники гораздо опаснее.
Мика шёл молча, явно думая о сестре. Его лицо осунулось ещё больше, чем утром.
Внезапно Старик остановился, подняв морду вверх. Что-то его встревожило. Росомаха напряглась, принюхиваясь к воздуху.
Я тоже остановился, прислушиваясь к инстинктам зверя. В толпе ничего подозрительного не видел — обычные зрители, возвращающиеся с арены. Но Старик чувствовал что-то, недоступное человеческим органам чувств.
— Что такое, дед? — тихо спросил я.
Росомаха фыркнула и двинулась дальше, но настороженности не потерял. Уши торчком, глаза сканируют каждое лицо.
Ты тут? Альфа?
Дьявол.
Мы обогнули группу пьяных гуляк, которые толкались и хохотали, держась за бока от смеха. Запах дешевого эля и жареного мяса смешался с дымом факелов. Оказались на небольшой площадке между массивными каменными колоннами, где народу было заметно меньше, но гомон с главной улицы всё равно доносился гулким эхом.
Старик внезапно остановился, подняв морду. Росомаха что-то почуяла в воздухе — запах, который заставил её насторожиться. Я тоже принюхался, но человеческий нос ничего особенного не уловил.
И тут я услышал удар.
Глухой, мясистый шлепок — удар сапога в мягкий живот. За ним тут же последовал пронзительный визг зверя, который любой охотник узнает безошибочно. Звук боли, когда кожа и кость встречаются с живой плотью. Кого-то избивали.
В груди что-то оборвалось. Горячая волна ярости поднялась от живота к горлу, туман застил глаза. Этот звук — болезненный вой беззащитного зверя — пробудил во мне что-то первобытное и неукротимое. Я едва ли сдержал самообладание.
За левой колонной мелькнула фигура в дорогой золотой мантии с серебряными нашивками. Мужчина лет сорока, щеки багровые от гнева и выпитого вина, стискивал в мясистой руке толстую кожаную плеть. На её конце блестели металлические заклепки — штуки, при желании способные содрать мясо до костей.
Рядом с ним к стене жался крупный пёс.
Водный Волкодав. Уровень — 2. Эволюционный индекс — G.
Красивый зверь: шерсть глубокого тёмно-синего оттенка, морда удлинённая, умные глаза. Хороший, сильный питомец — перспективный и здоровый. Не щенок, но и не совсем взрослый.
Сейчас волкодав жалобно скулил, прижав уши к голове и поджав пушистый хвост между лап. На боку виднелись свежие красные полосы — следы плети. Пёс дрожал от страха и боли.
— Тварь трусливая! — рявкнул зверолов и замахнулся плетью. — Я на тебя пять золотых поставил! Пять! А ты, скотина, шарахнулся⁈
Удар пришёлся по рёбрам со звуком, от которого я стиснул зубы. Зверь тонко, отчаянно взвизгнул, и этот крик когтями прошёлся по моему сердцу.
— Сколько раз говорил — ты делаешь то, что я говорю, а не то, что твоя дурная башка придумает!
Пёс взвыл и попытался увернуться, прижавшись боком к стене, но был загнан в угол между колонной и каменным выступом. Деваться ему было некуда. Хвост поджат так сильно, что касался живота. В глазах волкодава читалась мольба — понятная любому, кто хоть раз видел страдание.
Моя стая мгновенно среагировала на происходящее.
Афина вздыбила шерсть на загривке так, что стала казаться ещё больше. Губы задрались, обнажив ряды белоснежных клыков. В разноцветных глазах полыхал огонь готовности к бою. Тигрица была в шаге от прыжка — только команды ждала, чтобы разорвать обидчика на куски.
Карц зашипел, и воздух вокруг него затрепетал от жара. Огненная аура лиса начала разгораться.
Красавчик забрался мне на шею, прячась в воротник куртки, и зашипел как рассерженная кошка. Его маленькие когти впились в кожу. Для него избиение слабого было чем-то противоестественным.