За воротами закричали:
— Ро-омка, ты дома-а?
У ворот стояли Саня Мизинов, Венька Арбузов и… Колька Сигач! Ромка и виду не показал, что обрадовался, открыл калитку и недружелюбно буркнул:
— Входите.
Товарищи прошли во двор. Сигач протянул руку, глядя исподлобья, виновато.
— Я был гад, Ромка, что бросил дозор, я не думал, что браконьеры настоящие бандюги. Ты позабудь, Ромка, ладно? Мы решили прийти к тебе… Мы теперь с тобой и твоим отцом до конца жизни, верно, Сань?
Саня Мизинов, запинаясь, будто тоже был виноват в чем-то проговорил:
— Мы все с тобой, весь дозор. Знаешь, сколько к Сергею Иванычу пришло проситься? У-у-у-у, ты еще не знаешь. И Семимильный от Сафончика совсем откололся, и Румяный, и Васька Подсолнух, и еще другие…
Расселись у поленницы на чурбаках. Венька Арбузов сидел, как на колючках, и поминутно оглядывался на ворота. Колька Сигач поковырял пальцем босой ноги дернину, шмыгнул носом.
— Ромк, а Ромк, мы теперь, пожалуй, знаем, кто в твоего отца стрелял.
Ромке стало смешно и горько.
— Хм, удивил тоже. А кто этого не знает? Всему селу известно, кто раньше грозился…
Саня Мизинов перебил:
— Нет, ты постой, постой! Давай рассуждать хладнокровно. У нас доказательства есть.
Ромка подскочил.
— Какие доказательства? Давай сюда! Милиционер улики требует.
Опять помолчали. Саня Мизинов выжидательно глядел на Веньку. Сигач поднял голову:
— Ну?
— Может, не надо пока болтать, а? — нерешительно сказал Венька. — Они ведь только хвалились, пьяные были, а сами, может, и не осмелились.
Сигач стукнул кулаком по колену.
— Нет уж, теперь нечего крутить, раз до убийства доходит. Говори все, Венька.
— Ну ладно… Вчера был я… — Венька словно подавился чем-то. Сигач сдвинул брови, и Венька заспешил: — Ну, вчера был я у Сафоновых…
— Ага, опять с Левкой! Ты же слово давал!
У Веньки уши расцвели двумя маками.
— Так я ж как разведчик у них был, не понимаешь, что ли? Вот и пригодится теперь, правда, Сигач?
Ромка притих.
— Ну ладно, пусть как разведчик. Говори.
— Ну, на кухне у Сафоновых за столом с закусками сидели Мордовцев и Левкин отец. Выпивали. Сафонов был сильно выпивши. Он и начал хвалиться, как славно они проучили одного типа, дескать, теперь он на всю жизнь испугается и уедет из села. А в лесу все пойдет по-старому. Я тогда не понял сразу-то, о ком это они, а потом догадался, что это про твоего отца.
Ромка вскочил с чурбака, заходил по двору кругами, думал, думал: «Хвалились, что проучили. А что стреляли — не сказали. Поверит ли участковый Веньке? Разве его слова — улики?»
Саня Мизинов в раздумье сказал:
— Выздоровеет твой отец, уедете вы из села. Заповедник тогда нарушат.
— Ни за что не уедем! — сквозь зубы сказал Ромка. — Отца не запугаешь, он в армии офицером-десантником был. И меня тоже не запугаешь!
Мизинчик засветился, как начищенный поднос.
— Молодец, Ромка! И твой отец тоже мировой человек. Думаешь, наши мужики не понимают этого? Понимают. Они хотя и злятся на него за штрафы да запреты, а уважают, я от дедки слышал.
Ромка почувствовал, как у него губы поползли к ушам. Ну и глупое же у него, должно быть, сейчас лицо… Он отвернулся, немного помолчал и заговорил о другом:
— Я вот все думаю, неужели нельзя нам узнать по следам у черемухи, кто там был? Помните, Сань, Веньк, одни следы уж очень приметные.
— Точно, с рубчиками и елочками. У кого такие?
— Обследовать бы все сапоги в селе, по домам пройти, — предложил было Венька, но сейчас же отмахнулся: — Да нет, где там обойти все село. Не пустят, по шее накладут.
— А почему там только голова и ноги валялись? — задумался Сигач. — Где же все мясо?
— Да, верно, а где же лосиная туша? И почему опять была убита лосиха, почему не лось?
На вопрос Ромки Сигач только брови поднял и ничего не ответил.
— Сань, а ты как думаешь? Лось-бык ведь крупнее, его выгодней подстрелить. Ведь браконьеры понимают это?
Саня Мизинов неохотно ответил:
— Кажется, догадываюсь… по крайней мере, мой дед всегда так делал… — Саня поперхнулся, закашлялся, замолчал на миг и вдруг решительно докончил: — А, все равно теперь… Петлями они лосей душат, вот почему лосиха.
— Какими петлями?
— Обыкновенными, из телеграфной проволоки. Да и Сигач, и Венька тоже видели такие. У нас в селе сроду петлями и зайцев, и рябчиков, и лосей ловят. Правда, Веньк?
Ромка сообразил: лось-бык летом или весной в петлю попасть не может — рога помешают. И становятся жертвами браконьерских подлостей комолые лосихи. А зимой могут попасться и быки — в ноябре и декабре рога они сбрасывают и тоже комолые.