Прошлое: эти руины.
В прошлом, некогда, где-то, когда-то цари и боги ходили нагими — в вооружении, в короне, иногда в обуви, но, при надобности, нагими; их, возможно, переполнял тот же суровый подъем, какой испытывал Пирс, когда играл сам с собой в царя-освободителя, древнего властелина: вернувшись в свое царство, он приказывает народу сбросить одежды и расхаживать как встарь, первый откладывает в сторону мантию (банный халат) и в непринужденной наготе принимает полулежачую позу; в руках царская корона, в сердце благородство, мир весел, как в прежние времена. В прошлом на земле царил Золотой век.
— Это было до Колумба, — сказала Хильди.
— Это было в Старом Свете, — сказал Пирс.
В прошлом, в Старом Свете, были на земле империи, география которых ныне утеряна, в картах для них не осталось места — карты были заполнены «школьными» странами; империи еще как-то существовали, но за пределами глобуса, расчерченного границами, — под морями и под землями. Пирс выучил наизусть списки их взаимозаменяемых богов и божков, воды и воздух тогда кишели ими, могущественными, но не всемогущими, — что как-то утешает, поскольку, полезные друзья и опасные враги, они не обладали всезнанием, не присутствовали всюду одновременно; мудрые умели их подчинить — тогда (или, быть может, немного позднее, когда они измельчали) вызывали их в зеркала, заключали в статуи, вели с ними разговоры. Маги, писал Алексис Пэн де Сент-Фалль, слово из ПЕРСИИ (см.).
— Это было до Иисуса, — сказала Хильди. — А то бы они верили в Иисуса.
Поскольку все добрые и мудрые люди, не слышавшие об Иисусе, безусловно, в Него бы поверили, будь у них возможность, то, Непреодолимо Невежественные (в такое уж они жили время), где пребывали они сейчас? В Лимбе.[172]
Может, пожал плечами Пирс, но сам он не привязывал свои империи к определенному времени, они пребывали под, над или везде — не решишь; чем ближе к P.X., тем меньше они становились, в зеркально отраженные годы до P.X., напротив, увеличивались по мере удаления: бронзовый век, железный век, каменный век. Когда явился Иисус, боги поумирали или спрятались, воздух опустел; и тогда же, но не из-за Его прихода, а лишь потому, что новый порядок как-то отменил прежний, не только в настоящем, но даже и в прошлом (ветер, что дует назад во времени, сокрушил колоннады и храмы и дубовые рощи), — в то же время эти империи Пали. Пала Персия. Пал Рим. Пала Византия. Пирс снова обратился к руинам под обложкой Словаря: Павшие. Один из квадратных мраморных обломков, наполовину увязших в беспамятной земле, нес на себе единственное, глубоко врезанное слово: ЭГИПЕТ.
От одной павшей империи к другой бродили они, одинокие, если не считать собратьев; оружием им служили изобретательный ум, клятвы, которыми они обменялись, и горшочек с лекарством, взятый на незабытой родине; лекарством настолько действенным, что оно поднимало на ноги и мертвого, если душа еще не успела отлететь; все это, а еще невидимость, которая, как у Мандрейка, была не настоящей невидимостью, а чем-то вроде возвышенной безличности,[173] помогавшей отвести людям глаза. Были у них и мечи. «И ружья», — утверждал Уоррен, не желавший расставаться со своим ружьем.
Игры, в которые играл Уоррен, представляли собой бесконечную последовательность схваток, военных хитростей, поединков и бегств; кроткая и уступчивая Бёрд снова и снова подвергалась нападениям, попадала в плен, ее нужно было вызволять и защищать. Врагами они довольствовались воображаемыми, играть эту роль было некому, но фантазия троих невидимых могла создать любое их количество, вплоть до тысяч кочевников, что стремятся из родных мест в бесконечные просторы Старых Светов. Хильди считала ниже своего достоинства прикидываться (хотя любила театральные зрелища, маскарады, действа о житии святых и рождении наций), поэтому ей доставались роли царей или пророков, которые, умирая, раздавали наказы, отправляли кого-то в Крестовый поход, связывали братьев обетами. Как младшие исполняли эти наказы, ее не касалось. За чтением она время от времени замечала, как они, вооруженные, в накидках с капюшоном, сновали туда-сюда; Уоррен обычно возвращался и докладывал об успехах, сам веря в свои выдумки.