Профессор напряженно думал, как исправить свою ошибку. Он временами в отчаянии прекращал сеансы для себя и тогда начинал стремительно стареть. Но после он возобновлял их, поскольку видел, что на исправление своих ошибок ему нужна еще одна жизнь. Потом видя тщетность своих усилий, он снова находил неприемлемой цену этой жизни и снова обрекал себя на старость. В глубоком раскаянии, сокрушаясь даже до слез, он повторял это до нескольких циклов, и заметил между прочим, что такие амплитуды что-то меняют в нем. А когда это стало уже очевидным, он рассмотрел, что его организм стал накапливать и откладывать энергию влюбленности, как он откладывает жиры.
Но еще другая беда постигла город последствием первой. Мужчина и женщина проходили однажды узким переулком и увидели на балконе первого этажа женщину в слезах. Наружность этой женщины была невзрачной, это вызывало неприязнь.
- Моего ребенка уводят! – плакала женщина и сокрушалась.
И действительно, в конце переулка один очень крепкого сложения приезжий с ругательствами и, не стесняясь применять силу, увлек за собой в другой переулок подростка с явными признаками церебральной дисфункции. Мужчина и женщина поспешили вызволить несчастного.
- Трудно понять этих приезжих уродцев! – говорил мужчина, ускоряя бег.
- Любовь им доступна, но они так жестоки! – говорила, не отставая женщина.
Они свернули за угол, там в какой-то подвал, потом по коридору и оказались в просторной комнате. Стоявший там в полутьме подросток зло ухмылялся, его хлопали по плечу приезжие, и он пресмыкался перед ними. И многие приезжие с неприятной внешностью окружили мужчину и женщину. Их связали, много издевались и положили в комнату, где было много таких обездвиженных пленников. В темноте женщине удалось укрыться в бывшем там рулоне искусственного газона. Так она спаслась от продажи в рабство. Город пришел в беспокойство.
Люди пропадали десятками. Приезжие тоже проходили процедуры, но пока они хорошели, коренные жители города становились неотразимы. Первые достигали еще красоты, вторые уже совершенства. Потому последние ценились на рынке рабов троекратно. В городе говорили - природа берет свое!
Время шло, сделать уже ничего было нельзя. Появление на рынке рабов такого товара привлекло внимание большого бизнеса. Работорговцы озаботились привлечением в город многих приезжих молодых пар с детьми или без. Этих несчастных принуждали к самой интенсивной терапии. В крупных городах мира на каждом шагу, на набережной и в парке, всюду можно было встретить бесплатного фотографа.
- Хорошо, ученый, - сказали профессору, отстраняя его от дел, - Сунешься в салон без приезжей красавицы, ляжешь на дно колодца.
Профессор неумолимо состарился, отложенная в нем энергия влюбленности не могла сделать его молодым, но отодвинула его смерть в необозримое будущее. Другие старики быстро умерли, была вырыта общая могила. Профессор лежал на дне пересохшего колодца и видел в темноте слабое свечение, исходившее от его живота, отложенная в нем энергия.
Он лежал и думал, влюбленность ничто, а любовь собирается в досадных упражнениях. Нынешняя радость как слабительное, значительно важнее радость, отложенная про запас.
Профессор не мог умереть ни от голода, который зверел, ни от жажды, которая делала время несносным. Скоро он ослеп. В цилиндрическом одиночестве он потерял бы рассудок, но этого не допустила отложенная любовь. Она укрепляла профессора, утешала его на протяжении всех лет нескончаемого плача по содеянному.
Дважды в сутки они праздновали, он и отложенная любовь прохождение светил, когда колодец заливало светом. Не видя солнца, профессор чувствовал, как радуется отложенная любовь, купаясь в лучах света, он начал видеть животом. Глазами отложенной радости он видел текущий праздник. А когда проходила луна, ему казалось из живота тянется к ней стебель перечной мяты, когда стебель тянулся к звездам, профессору казалось он видел листья и слышал запах.
- Кто ты? – спрашивал профессор свою любовь и боялся повторять.
Любовь профессора сосредоточилась в его животе и могла видеть и наблюдала все вокруг многообразием различных форм существования той же материи отложенной радости. Она была содержимым всего вокруг. Профессор понял, что мог бы без особого труда найти способ получать эту энергию из чего угодно кроме живых людей, например, из цветов, будь у него больше благоразумия.