Ей не следовало этого говорить, она бы и не стала, если бы знала. Но Великая Устроительница все же любила ее, потому что Она-то знала, для чего живет ее Жиль. Как и то, для чего жили родители, маленькие братья, капитан ауспиции и эти люди, создавшие это страшное оружие, и облекшаяся совершеннолетием Германика. Поэтому или наоборот может быть, Жиль скоро оправилась и пустила в свои глаза свою младшую сестру, водителя автобуса и его совсем уже старенькую, но еще довольно проворную мать.
У Германики была подруга по имени Злицу, и у них обеих был приятель по имени Сифа, который дружил со всеми на свете и всем был должен. Втроем они пришли в магазин покупать возрастомер для овощей и злаковых для матери Сифы.
- Это хороший производитель, - сказал продавец.
- Производитель хороший, но прибор плохой, - возразила Злицу, - Он тут, в этом месте, ломается. У нас такой был. Лучше взять тот.
- Пользоваться аккуратно нужно, - заметил продавец.
- Да, - сказал Сифа, - Мы будем не так его держать, а вот так.
- Все равно сломается, полезешь на дне ящика картофель проверять, и он хрустнет вот тут.
- А мы не будем на дне ящика проверять, сначала вытащим все, потом проверим.
- Как хочешь, я бы взяла этот.
- Я тоже.
Сифа остался непреклонен и купил дешевле.
Однажды он обещал показать девочкам птицу, это было сравнительно давно.
- Ты болтун.
- Сегодня ночью.
- Если не придешь, мы расскажем Хаме и Димме, куда девалось их нижнее белье.
Он привел их ночью к забору усадьбы мэра.
- Ты опять врешь! Хочешь сказать, ты там был!
- Был! А иначе откуда бы я знал, что можно вот тут… - и он куда-то пролез под забор, а потом уже только его голова показалась, - Я говорил, одевайте штаны.
- Он думает мы в юбках не полезем, и будем сами виноваты, что не увидели птицу.
- Именно так, потому что он не говорил одевать штаны.
Когда все трое оказались на территории, Сифа провел их к окну цокольного этажа, его открыл и спустился. Потом он вылез обратно, спустились девушки, спустился он и повел их к лифту, на котором они спустились еще ниже на минус третий этаж. Там они прошли метров десять среди колонн, китайской вазы, статуй греческих рабов и современной безвкусицы и Сифа выключил фонарь.
- Включи!
- Птица не должна видеть свет!
- Да, - подтвердил Сифа, - Нельзя чтобы она видела.
- Мне сестра рассказывала.
- Как ваш возрастомер, Сифа?
- Сломался.
Они шли, взявшись за руки, пока не оказались где-то, куда попали через простую межкомнатную дверь. Там Сифа предложил им дотронуться до чего-то в темноте, впрочем, это был только брезент.
- Я боюсь!
- Не бойся!
- А где сломался? Где я и сказала?
- Нет в другом месте.
- Это брезент!
- Птица под брезентом.
И женские руки стали надавливать больше. Что-то пошевелилось.
- Не бойтесь!
- Не бойся, Злицу, в темноте не опасно.
- Я не боюсь. И где же он сломался?