Ибо Санори смачивал веки дождем, когда на другом конце поля появилась погоня и копья скользнули по ветру. Бедный Санори, на мокрых листьях была его кровь, а наконечники копей расщепляли за ним деревья, когда он проносился через заросли, как падающий сверху. Долго бегал от них. Тогда именно Великий Охотник вернул человеческий голос Германике и умение говорить, потому что она звала отца Праксителя.
Санори хотел прятаться в пещерах большой горы и причинил там немало разрушений. Великие обвалы и потрясения принес в пещеры Санори, великая Медведица. Он не знал, что духи разбитого улья живут в этих пещерах и вышли оттуда сегодня. Камни раскалывались на головах воинов и копье оставляло трещину в стене. Их крики были похожи на водопад, глаза горели кострами. Санори бежал в крови и ушибах, и едва успел выбраться в узкой расщелине, потому что его ужас подал ему руку.
Санори искал прятаться у большой воды, но воины Манифу отличные пловцы, потому что предки Манифу приплыли на остров, и большая вода не скрыла белого беглеца. Санори бежал ураганом вдоль берега, как стая белых цапель поднималась в воздух, он забрызгал небо и солнце.
Его сердце, как средний козленок, как двухмесячный, прыгало и резвилось, и хотело выскочить из груди. Силы покидали его, деревья на его пути твердели, он истекал кровью. Великая Медведица Санори.
Детеныши дикой свиньи выбежали из лесу и расчесали траву на лужайке рядом с отцом Праксителем, где он молился, и он поднял седую голову, он услышал Санори, услышал своего друга.
И вот, воины наткнулись на Говорящие Руки, ибо так они звали отца Праксителя, и с хрипом откашлялись. А Говорящие Руки подумал, что бы это было за искушение. В лесу неподалеку, ломались кусты, это Санори, великая Медведица продолжал спасаться от преследования. Тогда Говорящие Руки обвел воинов причудливо сложенными пальцами, так, словно невидимой иглой что-то зашил, и воины попадали с ног. А неподалеку, с жуткими воплями вырвалось из лесу стадо диких коз и умчалось прочь, с глазами красными как угли. Это стадо разбилось в ущелье, где они упали с обрыва. Когда воины пришли в себя они не могли подняться на ноги.
До поздней ночи женщины Манифу носили своих мужчин в деревню. А на другой день в деревню пришел Говорящие Руки отец Пракситель. Никто не понимал, что он говорит, но взгляд его такой добрый, стал еще добрее, когда он принял все груши и яблоки Манифу.
Все собрались тогда вокруг него и рассматривали, как вдруг ударил барабан. Это Маизи, дочка шамана, вызвала духов разбитого улья. Говорящие руки подошел к ней, когда ее глаза были красные и как у курицы, и снова невидимой иглой зашил ее безумие. Она что-то крикнула непонятное, потом легла, а потом долго плакала в лесу.
Говорящие Руки рассказал Манифу о Великой Охотнице, любящей матери всех. Поскольку нужно было приносить ему фрукты, никто не был против, тем более, что Говорящие Руки не скрывал, куда он девает вину всех.
Чем больше он говорил на языке Манифу, тем больше странного приходилось слышать. Получалось, что уныние, как испражнение, должно остаться там, где ты сидел. С тех пор никто не садился в деревне Манифу, а кто унывал по пустякам, тотчас бежал по нужде. А если ты завидуешь соседу, он может не ходить по нужде, потому что ты украл его уныние. Если осуждаешь кого, тогда твои груши и яблоки портятся и теряют вкус, и Великая Охотница их не примет.
Не грузись моя веточка
Отяжелела деточка,
Потяну минуту,
Все прощу кому-то.
Больше на острове никто не грустил, потому что с Говорящими Руками его жители скоро вспомнили, что народ Манифу это один человек.
Разница между обезьяной и человеком
И вот, когда Иоакр окончил свой рассказ, то все облегченно вздохнули, но Сарафи возразила.
- Эта история еще не окончена, - сказала она, - Смотри дальше, потому что вот, я чувствую, что боль последует вскоре.
Тогда Иоакр продолжал.
В океане, очень удобно расположился остров, прямо под солнечной тропой и под лунной. Народ, живший тут от начала тех времен, когда Великая Мать нянчила его и пренебрегла прочим, этот народ назывался Манифу, потому что солнце было над его головой.
Однажды на острове появился человек с говорящими руками, отец Пракситель. Эти руки были хорошими собеседниками, он давал им стручок дикой фасоли и руки рассказывали ему что-то часами, пока солнце карабкалось на островное небо, потом оно спускалось. Он говорил с ними шепотом, едва заметно шевеля губами.