- Все, - сказал Иоакр, - Я не могу смотреть дальше. Нельзя увидеть дальше будущего, пока оно не оставило еще своих следов ничего не увидишь.
- И сколько же ждать?
- Минимум до завтра
Тогда все разошлись на отдых, потому что было уже поздно. А утром, когда все собрались снова, то вот, женщина в протяженной шляпе на голове пришла с юга.
Один глаз этой женщины смотрел как бы за спину тому, на кого она смотрела. Тогда казалось, за спиной кто-то есть. Все конечно, вспомнили Двух из рассказа Иоакра.
- Ну что же вы не узнали меня! – сказала Две с улыбкой.
Тогда Ипполита догадалась, что это Гюльзари, которой повредили глаз тогда еще, когда она была кошкой.
Никто не осмелился рассказать Гюльзари, что Иоакр видел ее в не столь далеком будущем. Но все стали слушать дальше, и очень обеспокоились, потому что события в деревне Манифу приняли серьезный оборот.
День великой боли
Утром в деревне начался плачь.
Дети пропали из деревни, женщины заламывали руки и горе румянило лица, потому что все искали свое наследие. Каждая змея выпрямилась и показала зубы, каждая свинья в округе сбила дыхание, и каждая коза, потому что везде выбивали воду из луж босые ноги Манифу, который не мог найти своих детей. Народ потерял свое будущее.
Как бывает всегда, многие жилища оказались не готовыми к дождю. Навес над головами собравшихся в церемониальной хижине протекал, холодные капли дождя вызывали на спинах рефлексы и спазмы. Женщинам позволили не слишком громко рыдать по углам. Когда сидевшие хорошо изучили половики под собой, вождь нарушил молчание и предложил разбиться для поисков на группы. Пришел Говорящие Руки, его тотчас посадили в яму.
Лишь немногие женщины остались в деревне в безутешном рыдании, другие вооружились и убрали волосы.
- Если это племя восточного острова, - сказал вождь, - То они не смогли отплыть обратно в такую погоду. Тогда мы убьем их.
Старшие поисковых отрядов вышли на середину деревни и совершили ритуальный танец. Под навесом у кого-то бурлило в животе. Когда танец окончился под усилившийся плач экспедиция покинула деревню. Барабан потерял очертания под ударами Наизи, которая только так почему-то могла подражать всеобщему горю.
Оставшиеся в деревне немногие женщины принялись плести печальный ковер, ковер великого отчаяния и безутешной скорби. В деревне наступила тишина, бабочки с рыбьими черепами на крыльях, в каждой хижине скрывались от дождя на потолках и стенах, они стали долгожителями, потому что время замедлилось. Каждая минута улетела в будущее безвозвратно.
Духи разбитого улья вышли навстречу Манифу, вышли навстречу мужчинам и женщинам, искавшим своих детей.
Дух преждевременной радости вышел навстречу людям Манифу, шедшим строго на юг. Эти люди стали видеть недостатки друг друга, да так ясно, что стало глупо искать причину бед за пределами деревни.
Дух желания первым рассказать новость вышел навстречу шедшим на юго-запад. Они забыли имена друг друга и разбрелись по лесу.
Дух учительный вышел навстречу вождю, который вел свою группу на юго-восток к вулкану. У всех поднялось настроение, и многие поддержали чье-то предложение далеко не уходить, потому что дети либо уже вернулись, либо вернутся в ближайшее время, все друг друга перебивали и не давали сказать.
Все же вождь повел своих людей дальше, но уже скоро он остался один, потому что ложь завладела симпатией каждого, и никто никому не верил. Они забыли для чего шли, разбрелись по лесу и сникли в отчаянии и страхе, потому что ложь лишает разума.
Дух желания дать совет другому вышел навстречу Манифу на северо-западе. Они усомнились в необходимости доводить начатое до конца, потому что отяжелели их ноги, и увяла надежда, а лишняя болтовня отняла последние силы и волю.