В пути
Никто не понимал толком, куда следует направляться в поисках острова, но внутреннее чувство подсказывало, что решение найдется. И вот, в порту, когда подыскивали подходящий катер, встретили Гюльзари в протяженной шляпе, она распоряжалась погрузкой какого-то судна, под названием «Ципа», моргая своим покосившимся взором.
Все хорошо помнили, что в скором времени она окажется на острове, где получит прозвище Двух. Потому иных пришлось удерживать силой, ведь так распирало узнать, что у нее на уме, и что приведет ее на этот остров, однако надлежало проследить за ней.
И вот, когда погрузка Гюльзари была окончена, ее корабль не задерживаясь отправился в путь. И за ней следом вышло из порта другое судно, нанятое принцессой, оно называлось «Мародер». Однако, когда этот последний дошел до середины гавани, то увидели, что позабыли леопарда на берегу. Он бегал по пляжу с рюкзаком принцессы в зубах, и беспокоился его хвост. Тогда все подумали доплывет, и принцесса вынуждена была жестами объяснять, что он кот, и потому не полезет в воду.
- Я вернусь за моим другом, - сказала Птицеед, - И мы вас догоним.
- Я с тобой, - сказал Шали, и они оба прыгнули за борт.
В команде же не знали, что на борту ее высочество, и так уж вышло, что Мародер оказался пиратским судном, и потому едва вышли в открытое море, как посадили принцессу, девушку с папилломой, а с ними и всех детей и математика Маро в трюм, где содержали рабов на продажу.
Были же там два раба, один с отрезанным языком по имени Сина, и другой по имени Амориц, оба размером с два средних холма, они были огромны.
- Ваше высочество, - сказал Амориц, - Госпожа Гюльзари распоряжалась погрузкой некоторых судов, как этого. Мы наняты ей, чтобы защитить вас.
Сказав так, Амориц и Сина разорвали все оковы, словно они были из необожженной глины и вывели всех на палубу. Там они заставили капитана извиняться вприсядку, и раздавали всем пиратам пощечины, подгоняя к работе, потому что Мародер взял курс на Ципу, от которой не надлежало отставать.
Но капитан Мародера, конечно, был расторопен, еще бы он ведь был капитан пиратов. Он скоро сообразил, что ее высочество не говорит без своего леопарда, впрочем, о том весь Египет знал. Так вот, он бросил принцессу за борт, и когда все это увидели то два великана и математик Маро тотчас попрыгали в воду.
Они еще плыли за принцессой, когда уже сами ругались на себя за свою простоту, кроме Сины, который просто громко мычал от негодования. Капитан же бросил якорь и стал спокойно их дожидаться, чтобы пустить на борт одну принцессу и требовать за нее баснословный выкуп. Девушка с папилломой и дети дожидались в трюме.
Но тут в небе появились четыре боевых беркута, из числа самых крупных птиц. На одном была Птицеед, на другом Шали, в третьего впился когтями леопард, четвертый взяли на всякий случай.
Скоро Птицеед и Шали раздавали пощечины всей команде щедро, а Сина удовлетворенно мычал, когда Амориц заставлял капитана приседать.
Женщина в протяженной шляпе, была Гюльзари, она улыбалась, глядя на это со своего корабля. Но от ее корабля веяло ужасом, ужас необъяснимый, который все слышали, даже Сина иногда жалобно мычал, глядя на впередиидущую Ципу.
Корабль Гюльзари принадлежал так же пиратам, которые шли к острову поживиться обломками крушения Королевы Мэри VII. Для этого судно нанял кто-то неизвестный, которого все пираты так боялись, что верили ему на слово. И вот, когда пристали к берегу острова, то все только удивлялись, откуда этот человек мог знать об этом, потому что весь берег острова был усеян обломками кораблекрушения.
Но от того человека исходил невероятный ужас. Он остался в своей каюте, пока пираты тащили на судно поживу, а Гюльзари отправилась в заросли, по своим делам, которых никто не знал. Но леопард, конечно, догнал ее.
- Ничего не знаю ни о каких детях, я здесь по поручению моего профессора, - сказала Две Гюльзари, - Он велел мне вывести с острова монаха, потому что страшный ужас вышел из преисподней на свободу, когда сей молитвенник сошел с пути. Его надлежит вернуть в монастырь. Тогда то, что пришло на одном корабле со мной, будет ввергнуто обратно в ад, где ему и надлежит быть.