На юге острова, люди народа были водимы духом ненужных откровений. С ними был человек, который строил вышки и был послан своим коллективом для проверки ловушек на коз и сбора мангровых червей в количестве двух желудков. На нем был дух соревновательный.
Эти люди собрали столько червей в мангровых болотах, что не могли нести, и пальцы их кровоточили. Мангровые черви одно из любимых лакомств Манифу. Они падали из корзин, сплетенных на скорую руку, люди торопились и ноги последних скользили на том, что обронили первые. Такими встретила людей Манифу птичка Оша и принесла им радостную весть.
- Что это вы делаете и куда идете? – сказала она, прыгая с места на место от великого нетерпения.
- Мы несем это пропитание возводящим смотрилище, и ты не прыгай без дела.
- Вы не найдете их там, - сказала птичка Оша, - Все уже образумились, потому что дети найдены и голодны.
Женщины, слышавшие хорошо слова птички, сразу бросили свои корзины, словно и не поняли, что детей надо накормить. Нельзя было остановить женщин, все побежали в деревню, мужчины последовали за ними. Остался один, который водим был состязательным духом. Но, выйдя из отупения, он тоже побежал в деревню, потому что Оша говорила правду. Ведь у него были две дочери, одна, которая любила воображать себя рыбкой Хоку с белым брюшком, а другая, которая говорила - патами, вместо - полюсами. Он бежал и сердце его смеялось звонко голосом двух дочерей, лес шептал ему шепотом двух дочерей.
Птичка Оша тоже улетела, а черви стали сползаться в кучу и переплелись в шар. А дождь, не отвлекаясь, продолжал свое дело, потому что главное дело дождя, это запах в лесу. Когда в лесу пахнет всем, что в нем есть, в нем появляется вкус мокрых листьев и мокрой коры. Дух леса блуждал тут поблизости, когда услышал, будто дети голодают где-то. Тогда он понял, что нужно предпринять что-то, согласно своей незаменимости.
Дух леса стал шаром из мангровых червей. У шара появились руки и ноги и над мягким лицом лоб с большими добрыми морщинами, как у духа раковины масамума. Дух леса пошел по самым щедрым своим полянам, собирал много мокрых ягод, меда и других лакомств. Везде он ходил и на побережье вышел.
- Океан, Океан! – говорил дух, - Дай мне и твоих даров, дети мои голодают.
- Что мне твои дети, - ответил океан, - У нас размер сопоставим с размером.
И дух леса пожертвовал самой любимой своей рощей, той, что росла на обрыве и была видна с большого удаления. Она сползла в океан на половину и остров стонал от боли.
- Дай мне морских пресмыкающихся и водорослей из дальних мест, то что можно есть в сыром виде моим детям и не только.
- Из числа пресмыкающихся дам тебе, - сказал океан.
- И что рыба носит под сердцем.
- Из дальних мест, по твоему слову.
- Из того, что земля обронила.
- И что обронило небо, из этого тоже?
- Обязательно, и, как я слышал, яблоки в скорлупе с клешнями, но не забудь обломать клешни.
- Все, как ты говоришь, из дальних мест. Там, где Солнце ночует на моей груди, произрастают вкусные конверты с кремом, это полюбят твои дети, почтенный брат мой.
И удвоилась плоть лесного духа, и тогда вторая половина рощи погрузилась в пучину с болью и стоном, и памятованием в слезах, согласно договору.
Тогда к Вулкану пошел лесной дух и говорил к нему:
- Много доброго сделал мне Океан, брат наш, дав мне морских кушаний и от того, что обронила в воду рука земли и рука неба. Все это он дал мне, чтобы я накормил детей моих, потому что они нашлись и голодают.
- Все это он дал тебе по доброте своей? Как ты говоришь?