– Мне, по правде сказать, все равно, – пожал плечами Уоррен. – Если он умер, значит, он бесполезен для меня и секрет бессмертия не здесь!
– Поосторожней со своими секретами, – пригрозил ему Валентайн, помогая мне подняться с пола.
– Профессор. – Я подошел к профессору Коулу, сидящему на полу и глядящему на все происходящее. – Вы в порядке?
– Ох, главное, что все закончилось, друг мой. – Он махнул рукой. – Кабы знать раньше, что Джейсон…
– Вы настоящий герой, профессор Коул. – Валентайн присел рядом с ним на одно колено. – Вы спасли нас всех.
– Да если бы не я, кто угодно догадался бы, что свиток надо сжечь!
– Но это был ваш свиток, – мягко сказал я. – И ваш дом. Вы готовы были лишиться всего – дома, коллекции, книг, но не допустить окончания чудовищного ритуала. Я благодарен вам за это. Я – и каждый призрак, которого они пленили.
Профессор Коул посмотрел на меня сквозь треснувшее пенсне и улыбнулся. Глаза его блестели от слез.
По лестнице раздался топот, и через мгновение зал наполнился людьми в полицейской форме. Инспектор Браун направился вводить их в курс дела. Джейсона Коула и Виктора Холдена увезли, пообещав оказать последнему медицинскую помощь и не допустить еще одной смерти, тело Майкла Рассела тоже забрали.
– Вам придется дать показания, – вздохнул инспектор Браун. – Всем вам.
– Ради бога, не сегодня, – взмолился Валентайн. – Я мечтаю лишь об одном: добраться до кровати и проспать ближайшие сутки.
Браун вздохнул.
– Никогда не думал, что скажу это, но… Я разделяю твою мечту. Скотланд-Ярд пришлет повестки как свидетелям преступления… – Он достал платок из нагрудного кармана и вытер испарину со лба. – Уже предвижу, как объясняюсь перед начальством.
– Ничего, – подмигнул Валентайн. – Мы предоставим всей его семье скидку на похороны!
– И на отпевание, – усмехнулся Майерс. – Что вы так смотрите? Нам, священникам, тоже пора расширять спектр услуг. Отстаем от гробовщиков, вот незадача!
В конце концов Валентайн отказался отпускать меня куда-либо одного, а я, все еще напуганный, не желал расставаться с ним, поэтому миссис Раджани пришлось среди ночи заваривать горячий ласси сразу на нас двоих.
– Да займите вы уже гостевую комнату, Валентайн, – посоветовал Ч. М. Блэк, возмутительно бодрый для столь позднего часа, впрочем, призракам не нужно спать – в этом их преимущество перед смертными. – Там все равно никто, кроме вас, не спит.
– Я подумаю об этом, – усмехнулся Валентайн. – Сейчас я готов лечь спать хоть на коврике у камина.
– Это лишнее, – сонно отозвался я. – К тому же боюсь, что коврик уже занят мной.
Это была восхитительная лунная ночь – первая ночь за долгое время, когда призраки оставили меня и я проспал без сновидений до следующего полудня.
Эпилог
В Скоттиш-Бордерс шел мелкий холодный дождь. Сойдя с дилижанса, мы с Валентайном синхронно раскрыли черные зонты и переглянусь.
История сделала круг и вернулась к началу.
Наш путь вел туда, откуда все началось – в усадьбу Мелроуз, к лорду Лейтону. В скромном саквояже я вез анкх – уже не величайшее сокровище, способное если не уничтожить мир, то точно изменить ход событий, но просто предмет коллекционирования.
После долгих заседаний в офисе Скотленд-Ярда, в процессе которых мы с Валентайном, Уоррен, Майерс и, конечно, инспектор Браун со своим отрядом смельчаков, не побоявшихся противостоять ожившей мумии, сумели создать для официального протокола хоть сколько-нибудь разумную версию. Хотя слухи, к тому времени облетевшие каждый лондонский салон, становились уже гораздо интереснее произошедшего на самом деле. Уж такова их природа.
Леди Рейвеншторм навестила нас в конторе и щедро поделилась пересказами, отчего Валентайн пришел в великолепное расположение духа, а мне стало грустно. Ведь, по сути, от трагедии, развернувшейся в особняке Клары Рассел, не осталось ничего, кроме жуткой истории о призраке, созданной для того, чтобы пугать юных дам.
Послушав ее рассказы, Валентайн все-таки выдал ей чугунные серьги и велел почаще посещать салоны, создавая нам рекламу. Леди Рейвеншторм со смехом согласилась. Но я понимал, что перевод темы был вызван печалью в их сердцах. Как бы Валентайн ни смеялся…