Нехо окинул его недоверчивым взглядом, но ничего не сказал.
По его зову в зал вошёл загорелый до черноты мужчина средних лет, с наголо остриженной головой, в одной лишь набедренной повязке, и, согнувшись пополам, замер перед номархом.
- Это Депет, - слегка поведя в его сторону подбородком, сказал Нехо. – Даю его тебе в помощники. Он расскажет, что нужно делать.
Ренси хотел возразить, что ему привычнее обходиться без помощников, и уже открыл рот, когда услышал резкое требование:
- Теперь иди.
С трудом скрывая негодование, Ренси взглянул на Нехо: грозно сошедшиеся у переносицы брови и острые глаза, нацеленные на него, точно две стрелы.
- Иди!
Ренси не оставалось ничего другого, как молча поклониться и выйти из зала.
Подмастерье со странным именем догнал его во внутреннем дворе.
- К работе нужно приступать немедленно, - сказал он, глядя на Ренси широко поставленными, чуть косящими глазами. – Пойдём, я покажу тебе, чего желает Нехо.
Как оказалось, фасад той части дворца, где обитал номарх, соединялся с покоями его семьи висящим над улицей крытым переходом. Именно эту своеобразную галерею Нехо задумал украсить декором, воспевающим природу: цветы лотоса, виноградные лозы, заросли папируса. Такую работу мог выполнить любой мало-мальски обученный художник, но Нехо пожелал, чтобы этим занялся именно Ренси: словно хотел унизить его как скульптора, уравнять его с остальными.
Ренси обречённо вздохнул и взглянул на Депета.
- Ты живописец?
- Мои фрески украшают поминальную стелу предыдущего фараона, Шабатаки. Я не знал другого ремесла, да и знать не хочу. Но когда я увидел твои работы, то понял, что мне нужно ещё много учиться, перенимать твоё мастерство.
- Для этого ты напросился ко мне в помощники?
В ответ Депет смущённо улыбнулся:
- Решение принял Нехо, но я этому только обрадовался.
- Ясно, - кивнул Ренси и вдруг спросил: - Отчего тебя так назвали? Ведь твоё имя означает «лодка»?
- Та, которая произвела меня на свет, не пожелала быть мне матерью и, положив меня в лодку, отправила по течению Великой реки. Но владычица Хатор-Сохмет, Око Ра, смилостивилась надо мной и не дала погибнуть. Человек, что нашёл меня в лодке, нарёк меня Депет...
Депет оказался хорошим напарником. Ловкий и понятливый, всё знал, ничего не нужно было объяснять, мысли ловил на лету. Работа спорилась. Депет растирал, размешивал краски, Ренси занимался росписью; в обеденное время они сидели плечо к плечу, пили пиво, ели из одной миски и неспеша разговаривали. И однажды Ренси не удержался, заговорил с Депетом о том, что уже давно мучило его сердце.
- Ты давно работаешь во дворце. Не приходилось ли тебе видеть Мерет, племянницу Нехо? Не знаешь, где её прячут?
Депет вскинул голову. Показалось ли Ренси, будто он уже ждал этого вопроса?
- Покои Мерет – на половине вдовы Арти, в самой крайней части дворца. Её редко оттуда выпускают, а за тем, чтобы к ней никто не входил, наблюдает стража.
- Арти – это мать Нехо?
- Нет, это одна из жён Шабатаки, которая приходится Нехо родной тёткой. Между нами говоря, эта старая ведьма ненавидит всех, кто так или иначе связан родством с её ныне усопшим царственным супругом. Думаю, Мерет приходится несладко под её бдительным надзором.
- Неужели Мерет нельзя увидеть даже издалека? – выслушав Депета, спросил Ренси; в его голосе прозвучало отчаяние. – Хотя бы во время прогулки по дворцовому саду... хотя бы краем глаза?
В ответ Депет лишь молча пожал плечами.
Шена – хлебопекарня, но там изготовляли и мясные блюда.
Глава 7
Как каждый год в месяц паофи, второй месяц разлива Нила, в стране наступил праздник Опет. Непременным условием этого праздника было участие в нём царской семьи, а самые пышные торжества, с шествием жрецов и величественным спектаклем на берегах Нила, устраивались в Фивах. В этот раз всё было иначе. Ассирийские наместники зорко наблюдали за перемещениями членов царской семьи, самому же фараону, хотя он и находился в Фивах, в столь трудное для страны время было совсем не до торжеств.
Зато номарх пятого нижнеегипетского нома пожелал, несмотря ни на что, соблюсти старинный обычай проведения праздника. Разумеется, без церемонии с участием фараона. Главным героем праздника Нехо посчитал... самого себя, полагая, что заслужил этого спасением города от ассирийского разгрома. Приказав устроить для жителей нома уличные торжества с угощениями, Нехо стремился в первую очередь удивить их своей щедростью. По-праздничному украсили разноцветными стягами ворота дворца; в курильницы наполнили благовониями. Над главной площадью Саиса был сооружён широкий навес с колоннами в форме цветков лотоса, с которых, по последней моде, свисали стилизованные виноградные грозди. На карнизах помещались священные змеи с солнечными дисками на головах. Внизу, на деревянном настиле, стояли мальчики и девочки – дети придворных вельмож, одетые в белые льняные одежды, с цветными яркими поясами на талиях. Распевая песни под руководством жрецов, дети бросали в толпы горожан букеты цветов.