Оба были довольны, что встретились снова. Шариф Камаль рассказал Вере, что они едут в самый модный сейчас в Каире клуб. Он работает совсем недавно, но посетителей там уже много. Хозяин клуба американец привез с собой отличный оркестр. В клубе танцуют новомодный твист, хали — гали, стролл и другие американские и европейские танцы. Есть профессиональные танцоры, которые зажигают публику, раскрепощают ее. Заведение посещают люди всех возрастов, всем интересно посмотреть на кусочек современной Америки в центре арабского мира.
Дансинг клуб, так называлось заведение, куда Вера прибыла с Шарифом ближе к полуночи, как он и говорил, оказался кусочком Европы или Америки. Во всяком случае, именно так она себе представляла заграничные места для танцев.
Большой зал с блестящим полом, весь обвешанный светящимися картинами музыкальных инструментов и надписями к ним на английском языке типа «я люблю музыку» или «о, этот сумасшедший ритм». Место, где танцевали пары, освещалось многочисленными разноцветными прожекторами, в глубине на эстраде играл оркестр, состоящий из одних негров. По стенам стояли симпатичные диванчики, на которых сидели женщины в красивых платья, их кавалеры стояли рядом.
Генерала с Верой провели через весь зал к двери около эстрады. За дверью находился еще один зал, отделанный в классическом стиле американских баров, полутемный, с ярко освещенной стойкой с огромным количеством бутылок. Все столы, кроме одного, стоящего в самом темном месте, были заняты. Именно за этот стул их и посадили.
— Вера, тут американская кухня, хочешь попробовать их бургеров, картошки фри, сладкой кукурузы и запить все это пивом? — спросил Шариф свою спутницу.
— Я не люблю пиво, оно горькое. Лучше лимонад. Сейчас уже поздно, есть мне не хочется. — ответила Вера.
— Хорошо, сейчас закажем что-нибудь не горькое. — Ответил генерал и махнул рукой в сторону барной стойки.
Почти сразу к их столику подошел негр — официант и что-то сказал по арабски Шарифу. Тот переспросил и сразу перешел на английский язык. Как поняла Вера официант был англоязычным и говорил по-арабски довольно плохо. Разговор зашел о коктейлях, представленных в баре. Вере заказали коктейль под названием Пино Колада, и лимонад под названием Спрайт. Себе Шариф заказал по-простому — джин с тоником и виски. Причем без закуски.
Коктейль оказался очень вкусным, а Шариф Камаль, как всегда, очень милым собеседником. Они отлично провели этот вечер. Танцевали, в том числе и новомодный твист, который Вере очень понравился. Оркестр играл отлично, песни были ритмичны или романтичны, как того требовал танец. Немногие из них Вера слышала здесь в Египте. Ей и ее соседке Марине нравился один из американских исполнителей, Элвис Пресли, поэтому она отправила сестре его пластинку, но в основном музыка была незнакомая.
Цветовое сопровождение музыки тоже очаровало. Публика была приветливая, многие знали Шарифа и раскланивались с ним и его спутницей. Если собрать вместе все впечатления от танцев в одно слово, то тут можно было сказать только одно «превосходно». Она не чувствовала себя чужой на этом «празднике жизни», как говорил один ее любимый литературный персонаж.
Шариф был уже почти свой парень, и в танце она старалась не удаляться от него, а наоборот, быть поближе. Ей были приятны его руки, лежащие у нее на талии. Ей нравилось, как он танцует, как смотрит на нее, его шутки.
Было пять часов утра, когда автомобиль генерала Шарифа Камаля подъехал к дому советских специалистов. Вера, выйдя из машины, в порыве нахлынувших на нее чувств, подпрыгнув, обняла генерала за шею и внезапно поцеловала, правда, вместо губ попала куда-то в нос, но это было неважно, оба все поняли. Рассмеявшись, Вера отпустила своего парня, помахала ему рукой и побежала в проходную. Ей никогда не было так хорошо, как этим ранним утром в Каире.
Глава 11. Что такое свобода для советского человека в капиталистической стране
Проснулась Вера от стука в дверь. Причем стучали наверно давно и откровенно громко. Будильник на тумбочке показывал час дня, за окном, как всегда, светило солнце. Крикнув, что сейчас откроет, Вера накинула халат и едва протерев глаза, пошла открывать дверь.