Вера привыкла работать в мужских коллективах, такое внимание ее нисколько не смутило. Она дружелюбно поздоровалась со своими новыми коллегами, но перед Сашкой почему-то испытала чувство вины, в связи с чем одарила его самой ласковой из своих улыбок и, молча, принялась за завтрак.
Первым закончил свой завтрак Мещериков. Он ушел к себе в комнату, предупредив коллег, что ждет их через полчаса у выхода для поездки в машинный зал. Постепенно столовая опустела, остались только Лунин и Белова. Сашка уже давно съел свой завтрак, выпил чай и ждал, пока Вера молчком допьет свой.
Наконец, Лунин не выдержал:
— Ты где была вчера вечером, я в поисках тебя обыскал все здание.
Вера была готова к этому вопросу, поэтому сразу ответила:
— Я была в посольстве.
— В каком посольстве, — обалдел Лунин.
— В нашем, советском посольстве, не в американском же.
— А что ты там делала?
— Саша, я вообще-то работаю в аппарате Военного атташе Советского Союза и собираюсь переехать туда жить. Там живут все сотрудники нашего ведомства.
Эту новость Лунин переварил плохо, единственное, на что его хватило, это задать с его точки зрения каверзный вопрос:
— И давно ты там работаешь.
— Нет, со вчерашнего дня.
Видя, что ее друг расстроился этим разговором, Вера попыталась его успокоить:
— Да ты не переживай, я же буду работать на машине, там и будем встречаться.
— Что мне переживать, я так просто поинтересовался, — пробубнил Сашка, отчаянно пытаясь сохранить свое лицо. На этой ноте они и расстались. В автобусе обиженный Лунин сел рядом с одним из специалистов, оставив Веру сидеть одну.
В пути до Генерального штаба советским специалистам было не до Веры. Они с огромным интересом наблюдали за заграничной жизнью через окна автобуса. Все были за границей впервые и с нескрываемым интересом смотрели на дома, украшенные арабской вязью, автомобили, причудливо одетых людей, спешащих по своим делам. То, что Вера видела каждый день в течение почти полгода по дороге на работу и с работы.
Как всегда, автобус заехал в крепкие ворота Генерального Штаба, которые тут же закрылись. Оставив советских специалистов сидеть в автобусе, в окружении египетских солдат, вооруженных автоматами Калашникова.
Через какое-то время во двор вошли куратор группы из посольства и египетский офицер с папкой в руках. Всю бригаду посчитали, сверили имена, фамилии и только после этого повели в машинный зал. Вера не видела ЭВМ всего несколько дней и с удивлением увидела разительные перемены во внешнем виде машины. Везде, где можно — на пульте управления, стойках были приклеены разноцветные надписи на арабском языке.
Бригаду встречал невысокий, довольно молодой араб в белом халате, который на хорошем русском языке представился как Ахмед — начальник этой машины. Именно с ним предстояло общаться Мещерикову при гарантийном обслуживании. Он предложил для начала загрузить Урал и запустить все основные тесты. Если все пойдет нормально, то сегодня советские специалисты будут свободны. Машинное время расписано на весь день, египетские программисты отлаживают свои программы и адаптируют советские.
Все, кроме Веры, без всякой раскачки приступили к исполнению своих обязанностей. Специалисты в бригаде были классные, эта ЭВМ была далеко не первой, которую они обслуживали, но даже они волновались. В Генеральном штабе капиталистической страны никому работать не приходилось. Вера впервые со стороны наблюдала процесс загрузки машины, и ей передалось волнение коллег.
Впрочем, этот процесс Вера наблюдала недолго. К ней подошел военный, судя по количеству нашивок на мундире и росписи на фуражке, весьма важный, и на довольно сносном русском языке попросил госпожу Белову последовать за ним — для участия в совещании у заместителя начальника Генерального штаба.
Госпожа Белова поставила в известность Мещерикова, что вынуждена покинуть бригаду, на какое время — она не знает. Присутствующий вместе с бригадой куратор из посольства, услышав, о чем они говорят, сказал, что, скорее всего она будет отсутствовать целый рабочий день и домой ее доставят египтяне. На этом и расстались.
Потом ее долго вели по коридорам и лестницам Генерального штаба. У сопровождающего пару раз проверяли документы при открытии следующих дверей и, наконец, ввели в просторную приемную, с роскошным ковром под ногами, тяжелыми диванами, обитыми тисненой кожей и такими же тремя массивными столами из красного дерева. За двумя столами сидели немолодые военные. Один стол около массивной, золоченой двери был свободен.