— Это плохо?
— Плохо ли то, чего не было никогда? Ты должна была сделать маленький первый шаг, а вместо этого подпрыгнула вверх и упала на спину. Нам нужно что-то попрочнее.
Яна почувствовала, как они начали куда-то перемещаться. Или все вокруг, а они просто замерли на месте. Не понятно же, ни одного ориентира. И ветра никакого. Тут вообще воздух есть? Дышать легко.
Смотри на меня.
Опять. Достал уже в голову лезть.
Ощущение времени размылось. Секунды или минуты, сложно понять, все какое-то неправильное.
Пятно впереди. Приближается. Нет, они к нему. Кажется, это здание. Несколько. Целый город?
Выверенность надвигающегося города чувствуется во всем. Широкая скатерть мозаичного проспекта упирается в мраморную площадь. По обеим сторонам ни одного одинакового здания, но есть ощущение абсолютной симметрии. Аркатурные пояса домов сливаются в градиентные синусоиды, словно архитектурная запись вечной песни. Застывшие люди в одеждах с никогда не опадающими складками, деревья, единственный раз качнувшие своими ветвями по воле никогда не существовавшего ветра. Вылитые из камня, они выглядят готовыми ожить в любую секунду.
— Я не желаю видеть тебя, Грегор.
Город рокочет, словно живой.
— Прости мою бестактность, Леант, но мне сейчас больше не к кому пойти.
— Сочувствую. Но прошу не обременять меня своим присутствием.
Грегор, мгновение поколебавшись, уверенно ступил на мозаичную твердь, увлекая за собой Яну.
Он вообще слушает, что ему говорят? Вряд ли. Только командовать привык.
Хотя ногами идти привычнее. Понятнее.
Что за фанат колонн это все понастроил? Здание справа. Это же Исакий. Похож, по крайней мере. А слева? Лица на навершиях колонн, метопах, или как их там. Это же Заммер. Третий слева, точно он. А вторая врач, которая операцию делала.
Грегор не задерживается. Тащит вперед, не давая разглядеть.
Тихо как вокруг. Даже шагов не слышно.
Форум впереди. Как на картинках про древность. И человек в центре. Римлянин? Тога, сандалии. Венка не хватает на кудрявой голове.
Грегор на секунду застыл в нерешительности. Затем ступил на белоснежную площадь, увлекая девушку за собой.
Гладкая безмятежность тут же взорвалась, исторгая каменные побеги. Мраморные лозы охватили голени — не двинуться.
— Неинтересно.
Римлянин говорит без эмоций. Безжизненный взгляд делает его лишенное переносицы лицо похожим на гипсовый слепок.
— Мне нужен ответ на вопрос, Леант. Позволь получить его здесь.
Каменные стебли поднялись выше.
— Не вынуждай меня вышвыривать вас. Это будет болезненно. Уходи.
— Леант, пожалуйста, это не займет много времени. Несколько минут, и мы уйдем. Это очень важно для меня.
Лоза опутала бедра.
— Грегор, я не забыл, как ты умеешь уговаривать. Твои уловки всегда начинаются издалека.
Путы доходят до пояса. Фокусы или нет, боль вполне реальна.
— Сделайте что-нибудь, он же убьет нас так.
Камень сдавливает все сильней.
— Ты. — Грегор повернулся к девушке, — Меняй. Сейчас.
— Что менять?
— Здание, меня, его, что хочешь.
— Я не умею, я не поняла, как это делать.
Человек в тоге обратил взгляд на девушку.
— Ты прячешься за человеком, Грегор? Дела совсем плохи, или она так хороша? — Один из стеблей, увенчанный бутоном, застыл напротив лица Яны, — Последнее предупреждение, я не хочу вредить твоему утриллу.
Бутон с шипением раскрылся перед глазами, обнажая похожие на зубы тычинки.
Сейчас укусит. Нет, не хочу, уйди. Да исчезни ты уже, чертов глюк.
Яна завизжала, из гортани вырвался совсем чужой рев. Хриплый, трескучий, многоликий.
Лоза дернулась назад, готовясь одним хищным ударом закончить само ее существование. Время замедлилось, она отчетливо поняла, бутон целится прямо в здоровый глаз.
Крик в горле распирает, взорвавшейся гранатой. Она бы и сама хотела остановиться, но уже не может. Раздался хруст. Яна провалилась в мрачное ничто, не успев понять, отчего мир вокруг раскололся надвое.
За широким трапецевидным столом их восемь. Трое в темно-зеленой военной форме с одной стороны и пятеро в строгих костюмах с другой. Еще двое на стульях у противоположных стен, записывают. По крайней мере, делают вид. Встреча длится уже больше часа, но пока переговоры не сдвинулись с места.
— Это просто неприемлемо. Вы наносите авиаудар в самый неудобный и неподходящий момент, когда нормализация обстановки в регионе готова стать явлением безвозвратным.