И вот вся ватага у моря.
— Алена, чем ты занимаешься в Москве? — спросил Янис.
— Я много чем занимаюсь. И рисую, и танцую, и плаваю, и музыкой. Но больше всего люблю лошадей. Я занимаюсь конным спортом, — ответила с улыбкой Алена. И вдруг стала читать стихи Чарской:
Янис смотрел на нее с восхищением. Девчонка, которая умеет управлять лошадью, ловкая, смелая. Да еще с каким выражением стихи читает! Ребята подошли к Алене, обступили, слушали:
— Как ты здорово читаешь, — восхитилась Эльга. — Я как будто бы вижу этот пестрый ковер и мчащегося коня с развевающейся гривой. А еще я представляю себя на этом коне, хотя в жизни на коня не садилась.
— Ребята! Какие вы все хорошие! Я бы хотела видеть вас всех у меня в гостях в Москве. У нас столько интересного! Я вам все покажу.
— А что! — оживился Янис. — Давайте предложим директору на каникулы поехать всем в Москву. Мы даже деньги можем заработать, помогая в поселковом хозяйстве.
— Не все, конечно, но хоть частично заработаем, — поддержал Олег.
Алена с Еглей переглянулись, улыбаясь. Они вспомнили концерт в парке.
— Мы вас можем научить деньги зарабатывать. Во всяком случае предложим кое-что. Может, сработает, — засмеялась Егля.
— Девчонки, не уезжайте, с вами так здорово! — слышалось вокруг.
— Ой, глядите! Саша, Андрес и Ян пошли купаться. Эй! Вода не холодная?
— Нормальная. Плывите сюда.
— А я нам купальники прихватила, — сказала Егля. — Что, Аленка, искупаемся? Сегодня теплый день.
— Пошли.
И вот уже девочки плывут, уверенно взмахивая руками.
— Ну, не жалеешь, что приехала?
— Какой там «жалеешь»? Так здорово! Я просто счастлива, Егля, просто счастлива!
— Сейчас ребят догоню, — сказала Егля и поплыла быстро, саженками.
Алена удивилась, когда Егля вдруг остановилась, какое-то время недолгое оставалась на месте, а потом так же быстро поплыла назад, к ней.
— Аленка, беда. Я сейчас разговаривала с Красноконником. Он искал и нашел нас. Приплыл. Ужу грозит опасность от прозрачных акул. Это страшное дело. Они невидимы и могут атаковать дворец в любой момент. Надо срочно ехать назад.
— Да, конечно, конечно, поехали. Ребята расстроятся. Хотела бы взять их телефоны и дать им свой.
— А, кстати, Янис уже спрашивал у меня твой телефон, — улыбнулась Егля.
— Ну что же… Они, может быть, приедут на каникулы в Москву. А ты приедешь ко мне?
— Обязательно, — уверила Егля. А потом опять улыбнулась. — С Янисом?
— Ладно тебе. Приезжайте все.
Ребята даже не поверили, когда Егля объявила об их быстром отъезде, и, конечно, огорчились.
— Я хотел тебе рассказать, как мы празднуем день Ивана Купалы, праздник Лиго, — печально сказал Янис.
— Ну что же, вот приедешь в Москву и расскажешь. А кто знает, может, мы с Еглей еще приедем сюда, — сказала Алена.
Бабушка и дедушка были удивлены и огорчены, узнав об отъезде. Но надо так надо. Собрали в дорогу пирожков, яблок, молоко и проводили на вокзал. Провожали всей гурьбой.
И, высунувшись из окна уходящего поезда, Алена видела на перроне ставших уже дорогими ей людей, которые махали им руками и что-то кричали вслед.
В поезде Егля передала Алене все, что услышала от Красноконника. Положение действительно было угрожающим.
— Понимаешь, здесь очень трудно что-либо придумать. Акулы невидимы, как с ними бороться?
Алена в ответ молчала. Сказать просто нечего. Но выход должен быть. Посоветоваться с феями? Наверное, это тот случай, когда можно их вызвать. И все же надо постараться найти решение самим.
— Вот если бы придумать какие-нибудь очки, сквозь которые их можно будет видеть. Ну, чтобы стекло такое было, — произнесла в конце концов Алена. — В тот раз твой брат придумал «перископ наоборот», с Алешей они сконструировали механизм для кукол, может, опять что-либо изобретут?
— А что, это мысль. Очки… Надо поговорить с Вовой. Он сейчас очень увлекся химией, делает какие-то опыты. Даже снизил успеваемость по литературе и истории, перестал выполнять уроки. Все время что-то «химичит».
— Ой, пусть побольше «химичит», а мы ему в это время будем читать историю или литературу.
— Ты представляешь, что будет у него в голове, — смеется Егля. — Смесь истории, литературы с химией. Представь: «литературные очки» или «очки Древнего Рима».