Зализанные волосы, в геле которых отражались перекрёстные лучи софитов, что попадали на зрительский зал и под их светом отчётливо виднелись все неровности кожи.
Нет, ему не избежать издевок. Более мелкие придурки все же будут цепляться с унизительными ремарками. А когда он смолчит и на это, то начнут караулить за стенами универа.
Если бы здесь быда Алина, она скорее всего, побежала бы в след за размазней, найдя сотню аргументов, почему важно беречь чужие чувства и не вытирать о них ноги.
Плевать.
Что угодно, лишь бы не было так до омерзения скучно на этом, черт его раздери — празднике.
Актовый зал был украшен по случаю студенческой весны. На импровизированной сцене стояли двое ведущих, без умолку сыпающие именами выдающихся студентов, приглашая их для награждения цветастой бумажкой и крепкого рукопожатия от безволосой нимфы — как в злой иронии, за глаза, прозвали ректора, за злоупотребление косметологией и желанием выглядеть не на свои шестьдесят. Все это разбавлялось редкими номерами импровизации. Неужели они думают, что шутка сказанная со сцены, априори будет смешна? А не до тупости убога. Танцы, песни и пустой треп, от которого раскалывалась голова.
Где-то здесь, в толпе студентов, маячила белокурая макушка, которую Марк с самого прихода, старался выделить вглядом. Но Моррановой все время удавалось как-то ускользать, чем только сильнее прибавляла нервозности и без того не славящимся спокойствием, парню.
Он велел ей ждать его приезда, он должен был сам привезти её сюда и здесь, держать её подле себя, а не мучиться в догадках, где она и с кем. Но нет же, ей захотелось влиться в свой коллектив, быть по-ближе к однокурсникам, словно не замечая, что любой из них продал бы её дружбу с потрохами, взамен оказаться рукопожатным для Марка.
Алина стала наваждением, юрким зерном, сумевшим взрасти на сухой, каменелой почве его сознания, там, где не прижились ни одни чувства. Он был уверен, что влюбленность его не коснется, как не коснулась, когда в его постели оказывались самые эффектные девушки, которые не единожды сверкали на обложках глянцевых журналах.
Девственницы, роковые красотки, умные ботанички, спортсменки. Все это начиналось как пожар, но быстро вспыхнувший интерес гас в ту же секунду, как те раздвигали ноги в своих кроватях. К себе домой парень принципиально никого не водил. А на утро, просыпаясь с головной болью, он ощущал лишь омерзение к себе. Как после просмотра порно ролика, удивлялся, как такое вообще могло возбуждать, брезгливо вытирая «руки» о первое, что попадется, даже если это дорогое платье его ночной спутницы.
Когда он стал одержим Моррановой? Когда мысли о том, с кем она и где, вытеснили здравый смысл, затмили его обыденные дела и вышли на первый план?— Марк затруднился ответить.
Но с этим необходимо было что-то делать! Возможно, эти чувства так же угаснут, стоит ему её трахнуть.
Впервые он стал задумываться, что это слишком сложная задача для того, кто привык получать все здесь и сейчас.
Когда ей только стукнуло восемнадцать, на носу поступление в вуз. Летние гулянки затягивались до поздней ночи. Его присутствие рядом с ней вытесняло других из её поля зрения. Касания становились жарче, простые фразы приобретали двусмысленности намёки, заставляя девушку покрываться багровых румянцем и чувствовать себя особенной для него.
Но чем больше он показывал свой интерес, тем сильнее Алина старалась его избегать, вздрагивая от самой мысли, что её друг, шептал ей такое… такое.. Она списывала все на алкоголь, потом на его «общительный» характер, но когда тихие разговоры перешли в лёгкие поцелуи, тогда она впервые начала его игнорировать.
Не стала разбираться в чувствах, а попросту сбежала.
Тогда он выловил её возле дома, запихнул вопящую подругу на заднее сидение и грубо опрокинул на спину. Ее руки были зажаты, а глаза широко распахнуты. Лёгкое платье задралось, оголяя кромку белья и заставляя Марка заново учиться дышать.
Она не была напугана, злилась, кричала и угрожала, ведь верила, что он никогда и ничего подобного с ней не сделает, но быть зажатой под ним, это уже слишком.
Его бесило, что она не допускала и мысли, что тот поцелуй не был ошибкой. До скрежета зубов, вымораживала своей неопытностью и наивностью.
А Марк… он не привык просить, не умел говорить о своих чувствах, только о желании. Но это для многих было понятно без слов. Но блять — не для неё!