К нам часто заходил один и тот же человек — Николай. Что я о нем знал? Он любил много и вкусно поесть и жил в своей трехкомнатной квартире. Меня сложно назвать оратором, но убедить вложиться в мой первый бизнес смог. Так, маленькими шагами я шел к своей цели. Мы брали под заказ, квартиры, дома. На эти средства, открыл строительный магазин. Параллельно с этим работал помощником директора одной мелкой компании, хотя и не намеревался туда идти, но как-то переводил им некоторые справки, понравился руководителю, собственно остался там.
Уже в двадцать пять, у меня было довольно успешное дело. Купил недвижимость. Николай во всю хлопотал в своем новом ресторане. Жизнь шла своим чередом. И вроде бы все хорошо, но… Как говорил Теккерей, если вас постоянно томят предчувствия, то некоторые из них обязательно сбудутся, будьте уверены.
В тот день, я поехал домой раньше, чем обычно. Месяц как мать скрывает от меня что-то. Уверяет, что все в порядке, но по углам хватается за сердце.
Возле ворот стояла скорая помощь. Резко становится трудно дышать, ослабляю галстук. Впрочем, от этого не легче. Выхожу из машины и подбегаю к фельдшеру, крича:
— Что здесь происходит?!
Тот от страха весь сжимается. Поворачиваю голову в сторону входной двери, а там на носилках выносят…
— Мама? — еле слышно.
В больнице повисла мертвая тишина. Я был сам не свой, ходил по кругу. Не мог сидеть, ждал не знаю, чего…
Наконец-то выходит врач. Его взгляд жалостливый и сочувствующий, только этого мне не хватало.
— Вас зовут Адам, верно?
— Да, — нетерпящим тоном. — Вы скажете, что с ней?
— Понимаете, — топчется на месте. — У Леи Константиновны синдром, вызванный декомпенсированным нарушением функции миокарда.
— Не понимаю! По-человечески никак?
— Сердечная недостаточность. Я поговорил с ней. Она обращалась в больницу, но состояние ухудшилось. Очередной приступ и…Вы разве не знали об этом?
Нет. Слепой дурак. Мне было не до этого. Каждый человек умеет расставлять приоритеты и на первое место всегда ставит то, что улучшит его благосостояние, но я забыл о самом главном — женщине, подарившую мне эту самую жизнь.
— Не знал. Я увезу ее в Германию. Там подходящие хирурги, — тараторил, мысленно составляя в голове план дальнейших действий.
Прошел год
— Когда ты приедешь?
Глубоко вздыхаю и отвечаю давно заученной фразой:
— Скоро, мам.
Ложь. Я снова не прилечу к ней. Как бы моя душа не рвалась, не могу себе позволить такую роскошь. Время — деньги. На нашем счету каждая минута. Господи, дай мне сил. Я так устал. Не помню, когда в последний раз что-либо ел.
— Адам. Я соскучилась, сынок, — хоть в петлю лезь от ее слов. — Все хорошо?
— Хорошо.
Снова ложь. Не хочу, чтобы она волновалась. А все почему? Вспоминаю разговор с главным врачом после восьми месяцев, проведенных в клинике:
— Mr. Davis. Deine Mutter braucht eine Herztransplantation. (Мистер Дэвис. Вашей маме нужна пересадка сердца.)
Накидываюсь на него, беру за шиворот медицинского халата.
— Sie haben versprochen, ihr zu helfen, und jetzt sprechen Sie über die Transplantation… (Вы обещали помочь ей, а теперь говорите о пересадке…)
— Beruhige dich bitte, (Успокойтесь, пожалуйста,) — испуганно озирается, пытаясь убрать мою руку. — Ich sagte, es sei notwendig, aber jetzt nicht. Die Krankheit schreitet voran. Vielleicht zwei Jahre und dann… Es ist nicht einfach. (Я сказал, что это необходимо, но не сейчас. Заболевание прогрессирует. Может, два года, а потом… Это не просто.)
Мне бы не знать.
— Wieviel… Wievielkostetes? (Сколько… сколько это стоит?)
Отхожу как можно дальше.
— Der Zufall ist gering, (Шанс невелик,) — заглядывает в глаза, но видя мое состояние озвучивает: Wenn in Dollar dann ungefähr, (Если в долларах, то примерно,) — достает листочек, чиркая сумму, протягивает мне.