— Вот и отлично!
Разворачиваю Катю, и мы идём на танцпол, она, правда немного отстаёт. Что бл*ть, сложного просто идти?
— Максим, пусти, — шипит она, когда я ее руку ещё сильнее сжимаю.
Я не отвечаю, а просто притягиваю ее резко за талию так близко, насколько вообще возможно, и мы начинаем танцевать.
— Ой, — выдыхает она.
С официантиком ты, наверное, тоже так охала, м?
Опьяняющий аромат окутывает меня. Ох, бл*ть, сжимаю челюсть и кладу подбородок ей на макушку, чувствуя, как она рвано дышит. Тело горит, а в голове вертятся далеко нехорошие мысли. Она такая маленькая, даже на своих дурацких каблуках. Черт.
— Максим, — тихо прошептала мелочь.
Ох, бл*, если она сейчас не закроет свой ротик, то тут только два варианта: или мы с ней поругаемся, или она уйдёт со слезами.
— Заткнись, — сквозь зубы говорю ей, вдыхая аромат ее волос.
Но она не сдаётся. Начинает отталкивать меня. Что ж, ты сама напросилась...
— Ты можешь хотя б три минуты спокойно постоять, — говорю ей и заглядываю в ее зелёные глаза.
— А ты можешь не быть таким придурком? — шепчет она со злостью. — Обычно у девушки спрашивают, хочет ли она пойти на танец. Так вот, если тебе интересно, мой ответ «НЕТ».
Ха, будто я чьим-то мнением интересовался.
— А ты можешь не вести себя как шлюха хотя б вечер? — чуть ли не рычу ей на ухо, не подавая вид, что мы вот-вот сейчас заорём друг на друга.
— Ты идиот, Фролов! — толкает она меня, но я удерживаю ее за тоненькую талию без лишних усилий.
Со мной, девочка, ты пойдёшь послушно.
— Ты не ответила вопрос, — напоминаю ей.
Она вздыхает и подворачивает ногу на ровном месте.
— Ай, — тихо пищит она, хватаясь за меня как за спасательный круг.
Я подхватываю ее и прижимаю к себе ещё сильнее, давая ей время встать на ноги, а мне ещё раз вдохнуть ее опьяняющий запах.
— Ты даже на ногах не можешь устоять, — шепчу ей с хрипотцой в голосе.
— Я подвернула ногу, — выдыхает она.
В смысле? Когда успела?
— Когда? — я вглядываюсь в ее черты лица, подмечая, что все в порядке, когда я в последний раз ее видел.
— Когда ходила в туалет, — недовольно ворчит она.
— А, — говорю я ей, — тот официантик был с тобой? — скорее всего это даже утверждение, а не вопрос.
Она вскидывает голову, взглядом спрашивая, мол, «а тебе какая разница, болван?»
Большая, бл*ть.
— Отвечай, — повторяю.
Она закатывает глаза и отводит взгляд.
— Да, — негромко шепчет она.
Так и знал.
— И как оно? Он хорош? — спрашиваю со злостью и сжимаю ее подбородок, чтобы смотрела только на меня.
— Что? — пищит она.
— Как он? Был нежен с тобой?
— Ты идиот! — негромко говорит она, чтобы нас не услышали, — Он мне просто помог.
— Помог что сделать? Снять платье? — из-за злости не замечаю, как сильно сжимаю ее.
— Дебил, дойти, нога болит, — выдыхает она и утыкается мне головой в грудь.
Вздыхаю с облегчением, хотя мне все ещё хочется врезать этому отсталому.
— С кем ты переписывалась за столом? — один из самых волнующих вопросов.
Она рвано выдыхает и шепчет:
— С подругой.
Ладно, в этот раз прокатило.
Кладу вновь подбородок на ее маленькую головку, и мы продолжаем танцевать. Я не расслабляюсь, боюсь, что она сможет упасть, но прекращать танец я не хочу, да и она, кажется, тоже.
Так мы качаемся в танце ещё минуты две, как я случайно поворачиваю голову и замечаю того самого идиота, которому так понравилась Катя. Ублюдок наблюдает за нами, скрестив руки на груди.
Усмехаюсь ему, ибо он видит, кто сейчас с ней танцует. Для неё он лишь обслуга, которая просто обязана была помочь ей. Не знаю, думает ли так Катя, но главное я это знаю.
Музыка заканчивается, я обхватываю Катю за талию, и мы медленно направляемся к нашему столу без лишних слов, чтобы она не упала. Все-таки существует третий вариант в наших ссорах, мы просто молчим.
— Я думаю, что нам пора идти, — говорит отец, беря за руку Катю и отбирая ее у меня.
Козел. Но он отец, его можно понять.
Катя молчит, уткнувшись взглядом в пол. Интересно, о чем она думает?
— Было очень приятно с вами познакомиться, — обращается отец к Дмитрию и его семье.
— И нам тоже, — отвечает он за всех.
— Может ещё как-нибудь соберёмся? Максим даже вроде с Катей подружился! — говорит мать, обнимая отца.