Наконец, их тела соприкоснулись… без преград, без проклятого тряпья. Он вновь словил ее дыхание, вновь потерял рассудок и…
— Лина, я сделаю это…
Она неопределенно покачала головой, то ли отказалась, то ли согласилась… А Костя, испытывая небывалое нетерпение, толкнулся в заветное лоно, почувствовал, как ее плоть принимает его, и тоже зажмурился. Услышал ее сдавленный крик, посмотрел, понял, что ей хорошо и... вышел.
— Нет… — Лина тут же вцепилась в его бедра, прося вернуться. И что же могло быть приятнее, нужнее и важнее, чем ее просьба? Принятие его, как мужчины, ее стоны, родное имя, вылетающее сквозь манящие губы и ногти, впивающиеся в кожу. Она потеряла голову, безумно двигалась в такт, готовая в любой момент достигнуть пика наслаждения.
Лина выгнулась, застыла на мгновение и задергалась в объятиях своего мужчины, рвано выдыхая…
Он отпустил себя. Совершил безрассудный прыжок в пропасть и не пожалел. Удовольствие накрыло, смело остатки разума и отняло последние силы.
— Костя, — испуганно произнесла его девочка. Он все еще находился в ней.
— Люблю тебя.
— Я…
— Тшшш… — приложил к ее губам палец. — Я люблю тебя, малыш.
Конец