— К чему все это, — хмыкает еще один парень, разваливаясь по-хозяйски на чужом мягком диванчике. — Мы ведь должны дружить, да?
— Изображать дружбу, — поправляет Максим, игнорируя четверых ребят в своей комнате, и без стеснения принимается расстегивать верхние пуговицы на рубашке.
— Ты и правда человек с говняным характером, — произносит самый молодой юноша; все молча соглашаются с ним, удостаиваясь лишь кивком. Тишина замирает на несколько секунд, прежде чем он снова не произносит: — Давайте поедим чего-нибудь, а?
И снова звенящая, давящая на уши, тишина. Она нарушается только легкой вибрацией, исходящей от телефона, когда на него приходят новые сообщения или оповещения, и мелодичной ритмичной песенкой, напеваемой одним из ребят. Максим успевает расстегнуть две верхних пуговицы, прежде чем ему в голову приходит не самая лучшая идея в его жизни. Он уже тянет руку к телефону, готовится набрать номер, и только потом решает сообщить остальным парням, вальяжно устроившимся на его уютных креслах и диване.
— Пицца, — равнодушно бросает он.
Парни недоверчиво смотрят на него, когда Макс давит на кнопку вызова и вскоре слышит размеренные гудки. На него устремляется сразу несколько непонятливых (совершенно непонятливых) взглядов ровесников, которые привыкли к куда более дорогостоящей пище. Да и Максим, вообще-то, тоже редко заказывал что-то. За имением личного повара, это было ни к чему.
По ту сторону трубки — приятный девичий голос, принимающий заказ и советующий взять в придачу к грибной и мясной пицце чесночный хлеб. А за спиной — четыре пары глаз, с неприкрытой насмешкой наблюдающих за наследником богатейшей компании.
Они проводят в молчании, которое изредка разбавлялось дежурными фразами типа «А когда уже можно будет поесть?» или «О, знаете, я решил себе новую тачку купить», около получаса. Максим, уже порядком заскучавший среди массы пожилых людей, годящихся ему в отцы, сейчас тоже не особо веселится среди сверстников.
Он не скрывает облегчения, когда раздается гулкий дверной звонок. Ноги, обутые в неудобную обувь, со звонкими шагами преодолевают расстояние до двери, а потом и длинную лестницу вниз, к первому этажу, где пиршество находится в самом разгаре. Максим улыбается отцу, давая понять, что все нормально, а потом и их дворецкому, как бы, прося того об услуге, чтобы самому открыть дверь.
Макс поправляет прическу, запуская пятерню в смольные волосы, и вздыхает, прежде чем открывает большие и поражающие своей дороговизной двери. Он смотрит прямо перед собой, поражаясь тому, насколько мило и одновременно нелепо выглядит стоящий на пороге его дома курьер. Или, лучше будет сказать, курьерша. Ее светлые волосы спутались от ветра, аккуратные брови сведены к переносице, а глуповатая красная шапка с надписью пиццерии поверх блондинистой шевелюры дополняет весь вид чудачки на рублевке. Девушка не сразу замечает, что дверь перед ней открылась, продолжая читать лист и чек, прикрепленный к двум коробкам с пиццей. А когда слышит глуховатый кашель, то резко вздергивает головой, устремляя взгляд на темноволосого юношу, и раскрывает рот в квадратной улыбке.
— Драсьте, — весело произносит она, натягивая шапку пониже на замерзающие от прохладных ветряных порывов уши. — Возможно, забавный вопрос, но… Вы заказывали пиццу?
— Почему забавный? — улыбнувшись в ответ, спрашивает Макс.
— Вы не похожи на человека, который стал бы заказывать пиццу, — хмыкает она, приподнимаясь на носки, чтобы заглянуть за спину мужчины, и принимается с любопытством разглядывать большой, практически блистающий своей дороговизной и чистотой, зал. — Я, кажется, попала не туда, — виновато произносит девушка, и опускается на ноги, неловко улыбаясь мужчине. — Извините, что потревожила.
Она быстро и уверенно перекидывает квадратные коробки с одной руки на другую, и тянется к карману, чтобы достать телефон и посмотреть на время. Час поздний, совсем скоро уже перевалит за одиннадцать вечера. Ее смена подходит к концу (и если бы не заказ на одну мясную и грибную пиццу с чесночным хлебом и колой, то ее бы сразу отпустили домой).
Девушка снова поудобнее берется за коробки и уже раскрывает рот, чтобы попрощаться, успев сделать маленький шажок назад, как мужчина вдруг произносит:
— Там заказ на имя «Максим 007». Это я.
На губах девушки в этой дурацкой красной шапке играет сначала неловкая усмешка, а потом она все-таки не удерживается и начинает смеяться. Это неприлично, но поделать нечего: нельзя же ей бросить пиццу на пол, чтобы прикрыть рот, раскрытый в улыбке, рукой.