— Серьезно? — она переводит дыхание, хотя уголки губ до сих пор подняты в дружелюбной улыбке. — Вы решили назваться как крутой агент из фильма? А почему не Максимилиан? Звучит солиднее!
— Нет, конечно, — мужчина вновь не может сдержать в себе порывы ответить на эту искреннюю улыбку. — Я по паспорту Максим 007. РЭто родители решили назвать меня столь оригинально.
— Ну и шутники у вас в семье, — девушка закусывает в сосредоточении губу, хмурится, когда смотрит на чек, и говорит привычным тоном: — Получается… С Вас тысяча двести. Я округлила, один рублик накинула. Надеюсь, Вы не против, - она снова заглядывает за спину мужчины и шепотом договаривает: — Да блин, с таким-то доминой, я могла бы и сотню накинуть... Живут же люди.
Максим протягивает ему свою карточку, ожидая, что та молча примет ее и потом выдаст ему заказ. Но шмыгающая замерзшая девушка, стоящая перед ним с красным носом, непонятливо сводит брови. Они смотрят друг на друга столь странными, не понимающими взглядами, что становится немного смешно. Максиму — от того, насколько мило ведет себя эта девчушка, доставщице пиццы — от того, как избалован и не приучен к обычной жизни этот богач.
— Я не банкомат, — прыскает она. — Я карточки не принимаю. Только наличкой, — со вздохом выдает девушка. Ей, если честно, не прельщает прерогатива тащить этот заказ обратно в пиццерию, чтобы с обреченностью выдать: «Он не смог оплатить пиццу, а я из-за него без выручки, да?».
Макс понимает, почему эта улыбчивая девчушка вмиг становится грустной и усталой. Он не особо задумывается о том, что сейчас у него в комнате пятеро совершенно невоспитанных парней, что там, внутри, происходит празднество его Дня Рождения, что ему, Максиму, вообще-то нужно присутствовать среди тех, кто будет помогать ему управлять его бизнесом в дальнейшей жизни. Его поступок не может найти обдуманного объяснения, когда Макс открывает дверь пошире, пропуская девушку вперед, и предлагает зайти.
— Заходи, я отдам тебе все.
На что курьерша недоверчиво хмурится:
— Обычно после подобного люди пропадают. Типа, ну, согласилась девушка зайти по доброте душевной, а тебя — бабах — и украли, убили или изнасиловали. Я не в курсе, чем богатенькие развлекаются. Вдруг вы вообще людей едите, кто вас знает.
— Разве я похож на человека, который стал бы есть людей?
— А на человека, который стал бы заказывать пиццу?
Мужчина усмехается, понимая подозрения этой девушки (но не совсем понимая, почему он, Максим, вызывает такие подозрения), и вздыхает. Взгляд цепляется за красный, забитый нос, которым та постоянно шмыгает, за пересохшие губы и красивую родинку чуть ниже крыла носа.
— Так… — неуверенно тянет Макс, поворачивая голову влево и успокаивающе кивая дворецкому, который вдруг запереживал из-за задержавшегося именинника. — Зайдешь?
— Если заплатишь сверху, — хмыкает она.
— Заплачу, — мужчине нравится, как беззаботно с ним общается эта девушка. Она не думает над тем, как он среагирует, что он может разозлиться, что компания его отца может навлечь беду… Ей как-то плевать на богатство и на положение. Она такая настоящая.
— Отлично, — девушка растягивает губы, обнажая ровные зубки, вытягивает руки вперед, отдавая коробки с пиццей и маленький пакетик с хлебом и бутылкой колы мужчине, и шагает за порог. — Меня Светой зовут, кстати! — весело вещает она, пока с любопытством рассматривает мужчин и стариков в черных фраках, попивающих из хрустальных бокалов алкоголь. Она замедляется, сравниваясь с Максимом и тихо спрашивает; шепотом: — А меня точно не съедят, а? Выглядят как-то... Пугающе, блин. Словно на похороны собрались. Если что, то я планировала дожить до старости. Ну это так, к слову пришлось.
Максим игнорирует ее вопрос, решив, что загадочность — удел не только женщин. Он лишь легко ухмыляется уголком рта, мысленно повторяя имя девчушки, чтобы не забыть. Света смотрит вокруг с таким неприкрытым интересом, что мужчине самому становится немного приятно на душе — это ведь его дом. Дом, которым Света сейчас неподдельно восхищается.
— У тебя приятное имя, — произносит Максим, когда они под десятки вопросительных взглядов поднимаются по лестнице. Его ничуть это не смущает, чего не скажешь о переполошенной девушке, идущем рядом с ним. — Света. Правда, приятное.
— Да я и сама вроде не противная, — посмеивается та. — Не только имя у меня приятное, но я и сама, — поясняет она позже, когда они доходят до двери, ведущей в комнату Максима.
— Че, пицца? — восторженно встречают двух вошедших людей остальные. Света — немного в шоке, Максим — просто закатывает глаза.