В четыре часа утмс она еще не спала. У нее в голове словно червь-паразит въедался в подкорку, заставляя думать, и думать, и думать... Мысли приходили только поганые. Не выдержав, она достала телефон и написала Максиму.
"Прости, на следующей неделе нам лучше не видеться. Не приезжай к моему дому. И к университету тоже".
Она понимала, как жестоко поступает, ставя его перед фактом. Она понимала, что своим решением может обидеть его. Она понимала, что Максим воспримет это на исключительно на свой счет. Понимала, что он подумает, что сделал что-то не так. Света понимала. Знала о возможных последствиях, однако результатом явилось одно -- наплевав на страдания одного почти незнакомого ей мужчины, она предпочла спокойствие своей семьи.
Девушка упала на кровать спиной и молча посмотрела на потолок. Побелка, местами с подтеками, от солнечного света, пробивающегося через окно, казалась желтовато-оранжевой. Света лениво бродила взглядом от одного угла к другому, не понимая, зачем это делает, и высматривала оттенки коричневого и желтого.
Ей не спалось. Организм требовал здорового крепкого сна, коего ей никогда не хватало на рабочей неделе. Веки отяжелели, мышцы сводило, а на виски давила тянущая боль. Тело кричало о нехватке отдыха. Но у Светы не получалось заснуть.
Она думала о Максиме. Получил ли он ее сообщение? А если получил, то почему не отвечает? Девушка закрыла лицо ладонями. На глаза наворачивались слезы. На протяжении заточения в комнате в ее мыслях раз за разом всплывал единственный вопрос: "Эгоистичен ли мой выбор?"
Вскоре послышалась трель проснувшихся птиц. Звонкая, бодрая и веселая. Света улыбнулась, сохраняя на ресницах маленькие капли слез, и, поняв, что не может отпустить Максима, ответила:
- Эгоистичен.
И через пару часов на телефон приходит ответное сообщение:
"Посмотрим".
***
Максим сидит в рабочем кресле отца и перебирает в пальцах коллекционную ручку с выгравированным названием их корпорации. Бесчувственный, стеклянный взгляд уперся в стену, но через долю секунды он перешел на человека, сидящего напротив. Он был моложе Максима. И чуднее. Его волосы, выкрашенные в отдающий желтизной блонд, уложены назад, а узкие глаза подведены черным карандашом по нижнему веку. Валерий пропустил его в дом и привел к Максиму со словами: "Он сказал, что ему необходимо обсудить с Вами что-то очень важное".
А сейчас и Максим, и его собеседник молчали, смеряя друг друга презренными взглядами.
- До меня дошел слух, будто бы сам Максим Зуров начал помышлять не самыми лучшими делами, - первым произносит парень, складывая руки в замок.
Пусть Максим являлся пока наследником корпорации отца, его начали обучать общению с потенциальными клиентами заранее. С двадцати лет он был научен определять по позе и поведению человека его истинные намерения. Если Света с ее вечной искренностью была для него как на ладони, то нынешний собеседник что-то скрывал. Накинув ногу на ногу и скрестив пальцы, он давал понять, что открытая дружеская беседа не состоится.
- Правда? И какие же слухи про меня ходят? - усмехнувшись, спрашивает Максим, сохраняя в голосе властность.
- Будто бы к детям пристаешь, - игриво протянул парнишка, щуря и без того узкие глаза. - А если точнее, то к семнадцатилетним невинным девушкам... Да и бедных пацанов запугиваешь. Умело, к слову, запугиваешь.
Максим стиснул зубы. Под скулами заиграли желваки. Доказать его приставания к Свете нельзя было никаким из возможных способов: компроментирующие ситуации с ней происходили лишь в местах, гарантирующих защиту от лишних глаз. А вот с Витей могли возникнуть проблемы. С правильным монтажом и умелой дорисовкой деталей, Максиму действительно грозила опасность судебных разбирательств.
- Умело сработал, не поспоришь, - хмыкает Макс.
- Мне лестно слышать, - отвечают ему.
И между мужчинами снова виснет липкое, всепоглощающее молчание.
- Ты просто пришел, чтобы поболтать со мной? - спрашивает Максим.
- Может быть.
Максим кривит лицо и поднимается с места, опираясь руками об отцовский стол.
- Говори нормальным языком, чего ты хочешь и на кой черт пришел, иначе выметайся, - шипит он.
Юноша распускает скрещиваемые до этого пальцы и садится ровно, расставив ноги. Поза открытая -- человек настроен на беседу.
- Я знаю, что тебя информируют определенные люди. Знаю, что ты здорово платишь им. А еще я знаю, что ты очень дорожишь своей Светочкой Глуховой, - на его губах омерзительная улыбка. Эмаль зубов поблескивает в полумраке кабинета.
- Говори короче и не юли, - Максим присаживается на мягкую подложку кресла и, склонив голову набок, внимательно слушает.