9. Он ей не парень. А может быть и парень.
Максим неуверенно перешагнул через порог, ступая за Светой. Он глядел по сторонам, пытаясь запечатлить все детали их небольшого жилища. Когда он, задумавшись над чем-то, собирался пройти дальше, то Света аккуратно его остановила и протянула тапочки.
- Разувайся, - сказала она и уронила тапки на пол перед его ногами. - И надевай.
Мужчина согласно кивает. Сжимая в одной руке букет с цветами, он пытается одной свободной рукой стянуть с себя неудобные ботинки. Максим, получив сообщение от Светы, сразу решил, что это -- его шанс показать себя. Поэтому и оделся соответствующе. Выглаженая рубашка и пиджак -- все было оперативно подготовлено слугами для своего хозяина. Только вот Максим не рассчитывал, что будет настолько сильно выделяться на фоне скромной светиной квартиры. Он впервые ощущал странный трепет, будоражащий все его тело изнутри. Он впервые не понимал, как ему следует себя вести.
Богатые наследники вынуждены ограничивать свой круг общения другими богатыми наследниками, в придачу к таким знакомствам идут также знакомства с их состоятельными родителями. В этом Максиму не было равных. По количеству знакомых пожилых уравленцев корпораций, он превосходил других сверстников. Обрастая связями на протяжении долгих лет, он достиг того, что имел сейчас.
Но одно дело -- равные ему по достатку, а другое -- люди, которые заведомо могут считать его зазнавшимся богачом. Светины родители относились именно ко второму типу.
- Здравствуйте, - бархатитно поприветствовал он женщину, вышедшую со стороны кухни, а затем, вспомнив о цветах, передал букет ей в руки. - Это Вас.
- Здравствуйте, - та улыбнулась, будто бы от неловкости, и сказала: - И большое Вам спасибо.
Максим видел, что своим присутствием смущает маму Светы, чувствовал, как смущается и сама Света. И постепенно сам начинал поддаваться странному смятению от непонимания того, как ему стоит вести себя. Мужчина вздохнул и посмотрел на Свету: она взволнованно кусала нижнюю губу и казалась не менее смущенной, чем сам Максим.
- Пойдем, - шепнула она, едва дернув рукой. Максим, заметив это, не сразу понял, что она попыталась взять его за руку, но потом передумала. А когда понял, то исправлять ситуацию было поздно -- возможности прикоснуться к Свете у него больше не появлялось.
Сначала они сидели втроем -- Максим, Света и ее мама, представившаяся в ходе разговора Иннесой Владимировной. Она оказалась милой женщиной, которая предложила им чай трех сортов, кофе и даже свежеприготовленный компот из черной смородины, только, по ее словам, он был еще гоярчим, и можно было с легкостью обжечься. Максим вежливо попросил налить ему компота -- если быть откровенным, он понятия не имел, каков на вкус домашний компот. А когда попробовал, то решил, что иногда ему следует прислушиваться к окружающим: он, наплевав на предостережения Иннесы Владимировны, сделал большой глоток и ощутил всю горячесть напитка. Выплюнуть он не посмел. Пришлось глотать, а затем раскрывать рот и жадно вдыхать через сложенные в трубочку губы прохладный воздух. Но приятная атмосфера сию минутно разрушилась, когда на кухне появился невысокий полноватый мужчина в домашнем трико. Если Света и Инесса Владимировна специально надели лучшие наряды для встречи гостя, то вот отец предпочел выглядеть максимально отторгающе.
Инесса Владимировна, зная нрав мужа, усадила его рядом с собой; а дочку и ее друга -- напротив. Они сидели за небольшим квадратным кухонным столом, посередине которого стояла низенькая вазочка с подаренными Максимом цветами. Напротив Максима сидел отец Светы и жмурил глаза. Он и не старался скрывать свой заинтересованный и оценивающий взгляд, рассматривающий незнакомца. У присутсвующих на душе расплывалось неприятное чувство неловкости от траурного молчания, нависшего над кухонкой, которая минутой ранее была полна разговоров. Каждый подбирал слова, которые могли бы разрядить обстановку.
Но отец, пренебрежительно сложивший руки на груди, осмелился прервать тишину первым:
- Сколько тебе лет, Максим?
Света среагировала мгновенно. Вскочив из-за стола, она оперлась руками о столешницу, и чуть наклонилась вперед, чтобы посмотреть отцу в глаза.
- Пап! - возразила она. - Это неприлично, - уже более спокойно шепнула Света.
Улыбнувшись уголком губ, Максим незаметно притронулся к ладони девушки, лежащей на столе, и погладил ее подушечкой пальца. Света, почувствовав касание, присела обратно на стул и проскользила рукой по скатерти. Когда она спрятала ладони на коленях, Света выдохнула с успокоением.