-- Я не в игры с тобой играю, Свет, пойми, -- Максим, наклонившись, заглянул к девушке в салон. -- Нужно в больницу. Даже если ты боишься врачей или крови или чего угодно. Туда нужно.
Сквозь слезы девушка пробормотала:
-- Мне нельзя в больницу... Они найдут в крови алкоголь... Много алкоголя... Макси-и-им, -- Света вытерла глаза и жалобно глянула на мужчину. -- Я несовершеннолетняя... Меня положат в вытрезвитель... Проверят родителей, оштрафуют их... И снова поставят нашу семью на учет в ПДН! А вдруг лишат родительских прав? -- девушка смотрела Максиму прямо в глаза. -- Пожалуйста! Не отдавай меня в больницу! Они сдадут меня в опеку! Пожалуйста, я не хочу... Макси-и-им... Умоляю... У меня ничего не болит, правда-правда...
Мужчина выпрямился, отошел на пару шагов от автомобиля и вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух. Ответственность, которая так угнетала его несколькими минутами ранее, стала еще более тяжелой ношей. Перед ним стоял сложнейший выбор: действовать в интересах Светы или в интересах ее родителей. На одной чаше весов -- здоровье Светы, на другой -- счастье в их семье.
Еще с первых дней, когда Максим начал искать информацию про таинственного, но прекрасного курьера Свету, он узнал всю подноготную их семьи. Они стояли на учете как неблагополучная семья: были замечены факты ненадлежащего исполнения родительских обязанностей, когда в одиннадцатом часу ночи пятнадцатилетнюю Свету в центре города перехватили патрульные. Света в тот день отрабатывала чью-то смену, и потому ей пришлось поздно возвращаться домой. Но не сложилось -- и ее забрали в отдел полиции для выяснения личности и обстоятельств, из-за которых девочка ночью оказалась без сопровождения родителей. Затем начались осмотры квартиры, в которой жила Света, изучение доходов семьи, досье каждого из родителей... Максим еще раз вздохнул, вспоминая, сколь многое им пришлось пережить. Света имела полное право переживать, что тот кошмар снова повторится. Она до сих пор являлась несовершеннолетней: и если сейчас она попадет в больницу с разорванной кровоточащей ладонью, будучи пьяной в хлам, то органы опеки точно заинтересуются данным событием.
Но присутствовал страх за саму Свету. А вдруг в рану попала инфекция? Вдруг она загноится? Может ли быть заражение крови? А что если стекло вынули не до конца? Максим запустил пятерню в волосы и запрокинул голову. Он смотрел в темно-синее небо и искал звезды. Но находил лишь сероватые густые тучи, ведомые порывами ветра. Максим выпрямился и вернулся к машине. Когда он заглянул в салон, девушка сохраняла прежднюю позу и не спешила выбираться наружу.
-- Мы поедем ко мне, и Валерий вызовет одного знакомого врача на дом, -- проговорил он, устало потирая уголки глаз. -- Никаких имен, никаких справок, никаких документов. Оказывать помощь тебе будут не совсем легально. Если он тебе поможет, то я увезу тебя к родителям и улажу все вопросы. Если станет хуже, то я рассказываю обо всем твоему отцу и мы дружно едем в больницу. Это мои условия. Согласна?
Света закивала.
-- Вот и отлично, -- с грустным вздохом ответил Максим и закрыл дверцу заднего сиденья.
Затем сел на положенное место водителя, пристегнулся и с тяжким грузом на душе увез девушку от больницы. Максим достал телефон и набрал номер Валерия. Дворецкий ответил не сразу, видимо, потому что звонок застал его спящим.
-- Мне нужен врач, - пробормотал в трубку Макс. -- Нет, у меня все хорошо. Да, все верно. Для нее. Я не уверен, но, возможно, повреждены сосуды, -- в трубке монотонно звучал мужской голос, Максим внимательно слушал его. -- На это есть причины. Я просил только вызвать врача, а не читать мне нотации. Я сам все понимаю, -- затем последовала тишина, но Макс прервал ее: -- Даю тридцать минут.
И скинул трубку. Педаль газа снова оказалась вдавлена в пол.
Оказавшись вблизи дома Максим сразу заприметил незнакомую машину, стоящую на парковке. Он спешно заглушил двигатель, подхватил засыпающую девушку на руки и занес ее внутрь. Подниматься на свой этаж Максим не стал, поскольку подниматься по лестнице с девушкой на руках было необоснованным риском. Он положил Свету на небольшую аккуратную кровать в гостевой комнате и пригласил доктора осмотреть ее и помочь. Тот без лишних раздумий приступил к выполнению своих прямых обязанностей.
Когда врач обрабатывал Свете руку, Максим не сводил с него глаз. Он подозрительно косился на пожилого мужчину, ничуть не походящего на настоящего доктора -- на нем не было ни белого халата, ни бэйджика, ни медицинской шапочки. Но его профессионализм, с которым он выполнял свою работу, поражал. Надев накрахмаленные перчатки, врач развязал ослабленные бинты на руке девчушки и не поморщился от увиденного. Хотя и Максим, и присутствующий в комнате Валерий поспешили отвести взгляды.