-- Мне щекотно, -- посмеялась девушка, приоткрывая глазки.
-- Так ты не спишь, -- сглотнув, пробормотал мужчина, ощущая себя пойманным на каком-то неловком моменте.
-- Я моментами вырубаюсь, а моментами снова в чувство прихожу, -- снова смешок и искренняя растерянность: -- Я не позвонила родителям. Можно мне... Можно мне твой телефон?
Максим присел ближе и позволил себе положить руку на щиколотку девушки, накрытую пледом. Он шумно провел ладонью до коленки и опустил обратно к ступне, погладив ее тонкую ножку через ткань. Дыхание стало реже, но глубже. Максим вынуждено опустил взгляд, чтобы не дать Свете увидеть его расширенные от экстаза глаза. В мыслях снова творился сплошной балаган.
-- Можно мне позвонить с твоего телефона, пожалуйста? -- повторила девушка.
И он словно пришел в себя.
-- Я уже поговорил с твоим отцом, сказал ему, что ты переночуешь у меня, -- облизывая пересохшие губы, ответил Максим, убирая руку. -- Он не против. Все в порядке.
Света, прикрыв щеки руками, смутилась. Максим подумал, что ее ввел в смятение тот факт, что она сегодня ночует у мужчины. Но, возможно, ее смущало и ее состояние: алкоголь туманил сознание, она наверняка сейчас обрывисто вспоминала произошедшее и ужасно корила себя за содеянное. Девушка, скромно прикусив нижнюю губу на долю секунд, отпустила ее и прошептала:
-- Спасибо тебе... Я очень ценю... Тебя... Ох, так жарко...
Максим смотрел на нее: на такую беззащитную, заплаканную, милую, прекрасную и невинную Свету. Смотрел, стискивая зубы и сжимая кулаки. От нее пахло кровью, перегаром и медикаментами. Но Максим все равно чувствовал запах ее кожи -- тот самый запах, запомнившийся ему с первого дня их знакомства.
Мужчина столкнулся с ней взглядом. Ее ореховые глаза были покрыты темной поволокой, а зрачки расширены от дурманящего действия выпивки. Не удержавшись от соблазна, Максим скользнул ниже: посмотрел на ее шею с россыпью маленьких родинок, на ямку между ключицами... А дальше она была закутана пледом. С губ Максима сорвался тяжелый выдох.
Схватив край пледа одной рукой, Максим дернул его на себя. Света вздрогнула от неожиданности, но чуть позже расплылась в улыбке и сказала:
-- Больше не жарко.
Мужчина не слушал ее слова. Он продолжал исследовать ее тело, скрытое под одеждой. Сейчас ему было дозволено лишь строить догадки, предполагать и воображать, как выглядит ее молодая подтянутая грудь, как подрагивает от волнения и возбуждения низ ее живота, как она ерзает в постели, разводя ноги в стороны и как зовет его по имени, прося ласки... Максим зажмурился. Ему нельзя думать о таком. Ни в коем случае. Непозволительно опошлять ее. Но соблазн слишком велик.
-- Света... Ложись спать здесь, -- отвернувшись, сказал мужчина. -- Я буду на втором этаже у себя.
-- Почему я не могу лечь с тобой? В прошлый раз ведь...
Максим грубо перебил ее:
-- Ты помнишь, чем закончился прошлый раз, когда мы вместе ночевали?
Неожиданная холодность и прямота в голосе Максима застали ее в расплох. Света сжала простынь в руках. Потупив взгляд вниз, она ненадолго замолчала. Затем решительно подняла голову и раскрыла рот, чтобы сказать ему что-то, но девушку вновь перебили.
-- Света, очень тебя прошу, ничего не говори. Просто ложись спать. У меня был трудный день. И трудная ночь. Тазик около кровати. Пожалуйста, спи, -- быстро проговорил мужчина, поднимаясь с края кровати.Максим спешно подошел к двери гостевой комнаты и, не оборачиваясь, вышел.
Подтянув к себе плед, Света закуталась и попыталась уснуть. Но спустя время, она поняла, что уснуть не может. Девушка лежала на спине, вслушиваясь в тишину. Незнакомое место. Полупустой дом. Одиночество. Действие алкоголя, дурманящего разум, начинало постепенно отпускать. И хотя мыслить Света стала яснее и четче, чем прежде, ее решения не отличались особым умом. Скинув плед, она соскочила с кровати, по счастливой случайности наткнулась на тапочки, в которые обула босые ноги, и подошла к двери.
-- Все равно я одна не усну... -- прошептала себе под нос девушка.
И осторожно надавила на дверную ручку, бесшумно выбираясь из комнаты.
12. И кому из них неловко?
Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, была выстлана мягким ковролином. Каждый шаг Светы был беззвучным; любой издаваемый ею звук или шорох пропадал в густой тишине спящего дома. Девушка осторожно поднималась вверх, покусывая от волнения губы. Она пыталась вспомнить, в какой комнате тогда был Максим и, как ей казалось, из трех дверей на этом этаже та, что посередине, была именно его. Но когда Света приоткрыла ее, чтобы удостовериться в своих предположениях, никого внутри не обнаружила. Комната принадлежала Максиму, однако сам Максим отсутствовал в ней.