Максим промолчал, хотя мысленно и согласился с Валерием.
Вскоре выяснилось, что он был прав. Похитители позвонили спустя час; в этот раз голоса Светы и шорохов было не слышно. Раздался только тихий голос: "Да или нет". На что Максим, предусмотрительно потянув время, ответил не четкое "да", а уплывчатое:
-- Как я могу знать, что Света в порядке? Может быть она уже мертва, а вы требуете деньги за пустоту? Мне нужны доказательства.
На том конце отчетливо ощущалось замешательство. Но затем последовал тот же тихий голос и вопрос: "Да или нет?".
Максим поглядел на мужчину за ноутбуком. Тот закивал и жестом показал, что местоположение звонящего найдено. Макс улыбнулся уголком губ и, заранее зная, что никакие деньги он отдавать не будет, ответил:
-- Да.
Ну и кто здесь волк, попавший в капкан?
16. Он купил меня?
Когда Света открывала глаза, ее мозг отказывался показывать четкую картинку происходящего. Когда она жмурилась и пыталась рассмотреть свои руки и ноги, которыми она отчего-то не могла управлять, снова ничего не получалось. Но, несмотря на многочисленные проблемы с ориентацией в пространстве, зранием и слухом, девушка понимала, что находилась в сложной ситуации.
Не имея возможности видеть наручники, Света догадывалась, что ее запястье сковано именно ними. Невозможность движения ногами девушка оправдывала тем, что их чем-то перевязали и стянули по краям кровати. Мышцы на икрах и сухожилия на запястье ныли от статичности позы.
Свете облегчало жизнь лишь одно: в сознание она приходила редко. После дурного опыта с похмельем, сейчас она сравнила бы боль в голове именно с ним. Только в разы сильнее. На виски давила тяжесть будто бы двух атмосфер. Пульсация отдавала в затылок, заставляя морщиться от неприятных ощущений. Но когда становилось очень больно -- девушка теряла сознание.
В очередной раз она проснулась, когда почувствовала холодную влагу, окатившую ее лицо и шею. Распахнув глаза и раскрыв рот, Света дернулась и подняла голову. Капли стекали по лбу, попадали в уголки глаз. Девушке пришлось протереть их свободной рукой. Было ужасно темно. И без того расфокусированное зрение реагировать на раздражители вокруг не могло. Как бы Света не жмурилась, разглядеть в полумраке очертания людей, или человека, ей не удавалось.
Но вдруг она услышала знакомый голос. Теплый, бархатистый. Голос Максима. Голос, звучавший словно из динамика телефона. Надежда, огонек которой с каждым мгновением потухал все сильнее, вновь разгорелась в сердце девушки. Она дернулась. Звякнули наручники, прикованные к металлическому шесту.
-- Максим! Это ты? -- хрипло спросила она, вглядываясь в тьму перед собой.
Света думала, что сказать ему, думала, как дать подсказку, думала, чем сможет навести его на свой след. Но она ничего не могла ни сказать, ни подсказать... Ничего...
-- Света! -- услышала девушка в ответ.
Улыбка тронула ее губы.
-- Максим, пожалуйста, вытащи меня отсюда, Максим, пожалуйста, -- пробормотала она, зная, что Максим ее не слышит.
Растянутые в улыбке губы и слезы, накатывающие на глаза. Света всхлипнула. И потеряла сознание.
Очнулась через несколько часов на том же месте. Разочарованно вздохнула. Постаралась уснуть снова. Заняться ей кроме сна было нечем. Тешить себя хорошими мыслями у нее не получалось: любой мыслительный процесс приносил болезненные покалывания в затылке. Девушка еще не один раз оказывалась в небытие. Она потеряла счет времени. Теперь ей казалось, словно все, что с ней происходит, затянулось на неделю, или на две, а может быть на месяц.
Тишина и всепоглощающая темнота давили на нее. Не было ни одних часов; а значит невозможно отслеживать минуты и часы по тиканью секундной стрелки.
Хотелось пить. Хотелось перевернуться. Хотелось снять тяжесть с лодыжек. Хотелось посмотреть на светлое небо. Хотелось избавиться от тяжелого запаха железа и сырости. Хотелось домой. Куда угодно: хоть к Максиму, хоть к родителям. Чтобы оставаться здесь, у Светы не хватало сил.
Она зажмурилась и, подняв голову вверх, прошептала:
-- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть, когда я открою глаза, я уже не буду здесь, пожалуйста, пожалуйста... Я ничего не делала плохого в жизни... Пожалуйста, я не заслуживаю этого. Никто не заслуживает... Пожалуйста, я хочу к маме, я скучаю по дому, пожалуйста, я больше не могу... Пожалуйста...
Девушка заплакала. И вскоре заснула то ли от истощения, то ли от усталости...
Спустя время она проснулась и рефлекторно распахнула веки. Яркий, белый свет от фонарей бил ей в лицо. Приходилось щуриться, чтобы защитить глаза от режущего зрительные рецепторы света. Девушка приподняла свободную от оков руку и приставила ее ко лбу, пытаясь уменьшить яркость падающих на нее лучей. До нее доносились обеспокоенные голоса, а где-то поодаль слышался сдавленный вопль и ругань.