-- Да с того! -- Максим впервые кричал на Свету. На ее глазах выступили слезы, которые она тут же вытерла рукавом. -- Тебя накачали чем-то, раздели, сфотографировали и заставили сидеть в гребаном подвале два дня! Без еды! Воды! Ты бы не выжила, если бы не я!
Макским взял ее за плечи и начал делать резкие потряхивающие движения каждый раз, когда заканчивал предложение:
-- Я спас тебя. Я тебя вытащил. Я держу этого болвала в клетке, чтобы он раскрыл мне своего подельника, -- затем отпустил ее плечи и пробормотал: -- Я беспокоюсь за тебя. Твое будущее. Твою репутацию... Я люблю тебя, Света...
Света глядела на Витю. Она молчала. Маским тоже не казался особо разговорчивым. Им попросту было нечего говорить друг другу. Хотя, Свете очень многое хотелость сказать и спросить, но язык не повернулся бы такое произнести. Ее губы безостановочно дрожали, руки начинали мелко трястись. Максим, понимая, что девушка не настроена продолжать говорить, что она вряд ли вообще в состоянии здраво мыслить, сказал:
-- За каждым проступком должно следовать наказание. В полицию подавать уже поздно, мы ничего не докажем. Значит я накажу его сам.
Он просто не хотел привлекать внимание прессы к себе. Началась бы массовая истерия касательно несовершеннолетней девушки, не имеющей родства с Максимом Зуровым, за которую он платил большую сумму. Пустить слух про покупку девушки для сексуального рабства для прессы не составит труда.
-- Ты ненормальный... Я обращусь в полицию... Тебя посадят... Ты ненормальный, -- бубнила под нос ошарашенная девчушка, медленно отступая к выходу в страхе того, что и для нее может найтись клетка.
Сглотнув, Света мысленно извинилась перед Витей. Даже зная, что он похитил ее и вытворял ужасные вещи, делать с ним такое -- совершенно не гуманно. Света изначально догадывалась, чье лицо скрывается за лыжной маской похитителя: Витю она подозревала изначально. Еще с того момента, как узнала его голос в подъезде в день нападения. Как бы обидно и унизительно не было, Света отчетливо знала границу дозволенного: и Максим ее переступил.
Девушка отодвинулась от Макса, взяв трость в руку, и, прикусив губу, метнулась из комнатки наружу. Она наплевала на боль, на слезы, застилающие глаза и катящиеся по щекам, на отсутствие преследующих ее шагов. Она бежала к выходу из подвала, затем к выходу из дома, затем к остановке. Только когда Света остановилась под крышей остановки, чтобы перевести дыхание, она заставила себя обернуться. Удивление отразилось на ее лице: никто не следовал за ней.
Ее просто отпустили.
Похлопав себя по карманам, девушка поняла, что кроме нового айфона у нее ничего с собой не было. Ни мелочи, ни банковской карты. Света с грустным вздохом присела на лавочку, борясь с разъедающим ее чувством паники, что увеличивалось с каждой минутой. Вдруг в памяти всплыл номер, который она так часто видела на подработках, что забыть его не смогла и до сегодняшнего дня. Набрав цифры и нажав "вызов", Света поднесла его к уху и закрыла глаза в надежде, что номер все же был верен.
-- Алло? -- спросил на том конце грубый мужской голос. -- Кто это?
-- Роман Викторович! -- радостно пролепетала девушка, чувствуя, как под закрытыми веками неприятно образуются новые слезки. -- Пожалуйста, сможете меня забрать с рублевки сейчас? Очень важно, я умоляю, если Вы не сможете мне помочь, -- она всхлипнула и раскрыла глаза, чтобы вновь обернуться в сторону дома Максима. -- Если Вы не сможете мне помочь, то мне уже никто не поможет..
-- Господи, Светлана, ты... -- он явно был взволнован. -- Я приеду, постараюсь как можно скорее, хорошо? Будь на связи, поняла?
-- Угу, -- слезливо промычала в трубку Света и скинула вызов.
Стоит ли обратиться в полицию? А что она им скажет? А где возьмет доказательства? Максима посадят за его поступок или сочтут за самооборону? Считается ли то, что он сделал, самообороной? Света села на лавочку и уткнулась лицом в ладони. Она не хотела, чтобы Максим из-за нее влез в неприятности, но не хотела и чтобы Витя страдал и жил подобно собаке.
-- Что же делать?... -- прошептала она себе под нос.
Она знала ответ. Глубоко в душе осознавала, что не сможет заявить на Максима в полицию, что не станет портить ему жизнь. Он попытался проявить свою заботу, пусть и не самым нормальным способом. Он защищал ее, как умел.
Из мыслей девушку вырвал сигнал подъехавшей машины. Подняв голову, Света улыбнулась уголками губ, когда увидела знакомую машину бывшего работодателя. Она без стеснения залезла к нему в салон авто, попросила подвести ее до дома и ничего не отвечала на задаваемые ей вопросы. Она не хотела говорить. Ни с Романом Викторовичем, ни с Максимом, ни со своим внутренним голосом или совестью.