— Тебе нравится? — спрашивает он томным шепотом. Поднимается на один уровень с ее лицом и смотрит прямо в слезящиеся девичьи глаза. — Почему ты плачешь? — его голос становится по-настоящему обеспокоенным. Максим отстранился.
— Мне не нравится, отпусти меня, пожалуйста, можешь не платить, пожалуйста, отпусти, — неразборчиво сипит девушка, дергаясь от прикосновений парня. Максим перешел черту, он сделал то, чего ни в коем случае нельзя было делать. Нервно вдыхая, Света корит себя за ее наивность и доверчивость. Какая же глупая девочка. Она говорит, едва не срываясь на рыдания. — Сколько тебе лет?
Максим послушно отпускает девушку и позволяет той отойти от него.
— Двадцать семь, — отвечает он.
И только сейчас к нему приходит осознание. Эта девушка. Она может подать на него в суд. Она выглядит достаточно молодой, возможно, она даже несовершеннолетняя. Что будет, если она обратится в полицию с заявлением о попытке изнасилования? Отец наверняка сможет как-то это оправдать. Но, черт возьми, Максим хотел просто сохранить с ней отношения. Сейчас ему вряд ли светит даже дружба.
А вдруг она была подослана конкурентами? Вдруг здесь стоят камеры, которые все записали? Тогда все прогорит. Совершенно все. Максим начинает тяжело дышать. Какой же он дурак.
— Ты... Ты хотел меня изнасиловать? — пугливо спрашивает девушка и, не найдя ничего более подходящего помимо угроз, восклицает: — Я... Я не позволю. У меня есть нож!
— Прости меня, — шепчет мужчина, поднимая голову и глядя ей в глаза. — Я все испортил. Я не хотел ничего... Ты просто очень мне понравилась, и я думал, что ты мне как-то намекаешь... Прости. Мне очень жаль. Я могу заплатить столько, сколько ты скажешь.
— Ты дурак, каких свет не видовал, — Света нахмурилась. — Мне кажется, твои методы проявления своих чувств слишком паршивые. Вы, богачи, всегда такие? Сначала творите, что хотите, потом извиняетесь и суете деньги? Это отвратительно!
Максим молчит. Он не может отрицать сказанное ею. Она права.
— Заплати за пиццу и больше никогда не вызывай курьеров из нашей пиццерии, — говорит она.
— Хорошо.
Он медленно поднимается и идет за кошельком, чтобы достать обещанные деньги. Подходит к девушке на расстояние полутора метра и протягивает две пятитысячных купюры, на что та хмуро говорит:
— Пицца стоила тысячу сто девяносто девять рублей. Я не возьму ни рублем больше.
— Округли до пяти, — Максим продолжает протягивать ей деньги.
Свету гнетет двоякое чувство. Ей нужны эти деньги. Но она пойдет против своей гордости и чести, если возьмет их. А с другой стороны — ей же нужно будет в конце семестра платить за учебу... Она стискивает зубы и забирает пятитысячную купюру. Молча.
— Я могу довести тебя до дома, - предлагает Максим.
— Я сама доберусь.
И они выходят из его комнаты, окруженные неловким молчанием. На Максима устремляется непонятливый взгляд дворецкого, когда он спускается по лестнице в сопровождении вчерашней девушки. Но мужчина просто кивает своему рабочему в знак того, что все в норме. Он не знает, о чем говорить со Светой. А Света, даже если бы и знала, не стала бы из принципа.
Когда они вышли за пределы его дома, Максим пошел следом за ней.
— Чего ты добиваешься? — спросила она, сведя брови к переносице.
— Я хотел бы продолжать общаться с тобой, — настойчиво сказал мужчина.
На что девушка вскинула брови и слегка приоткрыла рот в удивлении. На устах замер непонятно-возмущенный вдох.
— Мы не сможем дружить, — казалось бы, она говорит очевидную вещь. Но Максим вновь спрашивает:
— Почему?
— Ты слишком взрослый. Ты мне по возрасту противопоказан.
— Сколько тебе лет? -- он спросил это слишком резко и необдуманно. И уж точно не ожидал услышать в ответ от девушки:
— Мне семнадцать.
Максим просто замер. А девушка пошла дальше, ускорив шаг по максимуму, едва не переходя на бег. За углом —автобусная остановка, от которой она сможет добраться до дома. Ей ужасно хочется домой.
Замерзшие руки сжаты в кулаки. В кармане шуршит пятитысячная купюра. В мыслях лишь тот пугающий мужчина. Света сидит на лавочке у остановки и взволнованно смотрит на горизонт, откуда должен появиться ее автобус.