Но, как говорится, время идет в свой черед. Спустя полгода все и знать не знали о какой-то погибшей жене сына известнейшего бизнесмена Зурова. Как и о самом сыне.
***
– Я люблю тебя, – прошептал Максим, оставляя поцелуй на подбородке девушки. – Свет, я очень тебя люблю, боже... Я так рад, что мы вместе...
– И я тебя люблю...
Девушка вдохнула сладковатый запах испарины вперемешку с легким ароматом пряного одеколона, которыми пропиталась черная мягкая ткань футболки Максима. Сам мужчина в этот момент рассматривал плавный изгиб обнаженных бедер лежащей рядом с ней Светы. И ее игривые, блестящие глаза с длинными темными ресницами. Тонкую, чувственно изогнутую шею. Изящные запястья, помещающиеся в его ладони, и этот сводящий с ума голос, когда она смеется и шепчет что-то на ушко.
— Хочешь попробовать?.. — неожиданно для самого себя предложил Максим.
Он хотел было исправиться, сказать что-то вроде того, что готов ждать сколько угодно и что это совершенно неважно для него. Но ответ Светы заставил его удивленно приподнять брови.
— Давай попробуем.
Максим чуть отодвинутся от девушки и взглянул ей в глаза.
— Ты уверена? Света, девочка моя... Я...
— Все хорошо, — она положила ладошку ему на щеку и трепетно провела по ней рукой. — Я уже взрослая.
Света вздохнула: уже от безысходности и небольшой доли смущения, потому как то, что они собирались сделать — станет первым шагом за ту грань, которую она сама возвела. Но она не могла и дальше продолжать игнорировать потребности своего мужчины. Он годами терпел и старался сдерживаться при виде милой и красивой девушки, боясь сорваться и зацеловать ее. Но сейчас Света дает свое согласие и сама проявляет инициативу.
Максим навалился на девушку сверху, прижав ее к постели и подложив под ее бедра подушку. Смущенная и немного испуганная, Света чуть вздрогнула и покраснела. Она ничего толком не понимала: но послушно и тихо лежала между разведенных ног мужчины. Первый стон сорвался с ее губ когда он прижался с жестким поцелуем к губам. Света инстинктивно схватилась пальцами за плед, когда он по-хозяйски уложил свои руки ей на талию. И в следующий миг приподнял ее над кроватью и прижал к себе.
Она покрылась мурашками от теплого дыхания, опаляющее открытый участок на шее, и услышала тихую просьбу:
— Попробуй расслабиться и довериться мне, — прошептал Максим. — Если хочешь, можешь меня трогать. Где захочешь.
Света кивнула. А затем нервно сглотнула вязкую слюну, ставшую комом в горле. Она выгнулась в спине, когда мужчина коснулся пальцами ее обнаженной коленки. А когда он начал плавно подниматься выше, Света прикусила губу от захлестывающих ее ощущенний. Дыхание сбилось и напоминало резкие одичалые вдохи и такие же рваные выдохи.
Легкий вскрик отразился от стен спальни. Света виновато прикрыла рот рукой.
— Нет, нет, нет, — Максим мягко взял ее за запястье и отстранил ладонь от губ. — Мне нравятся все твои вдохи, все твои стоны и крики. Не стесняйся их, хорошо? Меня не нужно стесняться...
Света снова не нашла в себе силы ответить. Она повторно кивнула и следом опустила взгляд, чтобы не только чувствовать, но и видеть. Максим медленно скользнул шероховатой рукой под край ее футболки, ощущая жар возбужденного тела и поднимаясь выше, минуя реберные косточки и останавливаясь у груди. Когда мужские пальцы коснулись соскка, Света дернулась, повернувшись к Максиму лицом. Она замерла, непонятливо глядя на него, и ладонь понятливо опустилась по впалому животу к тазобедренным косточкам. Возбуждение нагнеталось с каждой секундой.
Девушка неуверенно облизнула губы. Она подняла голову, оглядывая мускулистое тело нависшего над ней мужчины. Понадобилось всего пара секунд, чтобы Света решилась на прикосновение. Ее маленькая ладонь легла на крепкую мужскую грудь, сползла к ремню на штанах. И вскоре накрыла ощутимый бугорок в паху.
— Что же ты со мной делаешь, Света...
— Совращаю? — улыбнулась девушка, аккуратно лязгая пряжкой и стягивая штаны.
— Еще как... — Максим резко выдохнул и прикусил губу.
Девичьи пальцы сжали член слишком крепко. Обхватив головку, Света размазывала подушечкой пальца выступающий предэякулят. Маквим жмурился, сводил брови к переносице, и стонал сквозь плотно стиснутые губы, стараясь дышать глубже. Его стоны томные, тихие и сдавленные. А у Светы мягкие и чуть ли не мурчащие. Она неумело начала двигать увлажнившейся ладонью, порой до боли оттягивая крайнюю плоть и задевая чувствительную уздечку. Движения были неритмичными, неуверенными. Но Максиму явно льстило, что он — первый мужчина, которого Света видит и может потрогать. Ее неопытность раззадоривала его. Увлекала. Возбуждала.