— Чуть помедленнее, — шепнул мужчина, ощутив, как ноготок едва задел головку. Мелкая дрожь пронзила его тело. Было достаточно больно.
— Тебе неприятно? — Света внезапно убрала руку и виновато прикусила губу. Она забегала взглядом по лицу Макса, надеясь получить скорый ответ, который не расстроил бы ее.
Понимая всю серьезность ситуации, мужчина, сглотнув пробормотал:
— Нет, ты чего, мне очень приятно, — после этих слов у девушки на лице промелькнула легкая улыбка; Максим продолжил: — Но теперь моя очередь.
Комната все больше утопала в запахе секса и разгоряченной, потной кожи. Максим целовал губы, шею и грудь Светы, покусывая кожу и смачно проходясь языком. Он заставлял ее выгибаться и стонать от каждого нового ощущения. Его мысли ликовали и устраивали балаган. Мужчина целовал впалый животик, с наслаждением вдыхая аромат кожи.
Для Светы все было словно в тумане. Крепкая рука издевательски-медленно обвела изгиб упругих бедер и ягодиц, заставляя ее нетерпеливо повертеть попой и податься навстречу касанию. Несмотря на то, что дышать становилось труднее из-за прелого воздуха, что жар обволакивал тело со всех сторон, Свете не хватало тепла. Ей необходимо было больше прикосновений, больше поцелуев, больше тактильности. Хотелось стать одним целым...
Максиму тяжело это признавать, но, да, ему хочется Свету. Хочется как женщину... Он не редко представлял, как пальцы, сейчас ласкающие твердые соски девушки, проникают в ее влажное, тесное лоно. Представлял, как будет грубо хватать Свету за волосы, оттягивая на себя и трахая сзади как в самом жестком порно. Представлял, как оставлял россыпи засосов на ее светлой коже, толчками входя в ее трепещущее от желания тело. Но сейчас, когда она возбужденно прогибалась в позвоночнике, цеплялась за его плечи ищущими пальцами и стонала, облизывая дрожащие губы... Максим терялся. Он не знал, что ему делать. У него было много девушек. У него было много опыта. У него было много фантазий. Но Света... Она...
— Я боюсь сделать тебе больно, — пробормотал он. — Но...
Света облизнула губы, истерзанные множеством поцелуем и посмотрела в глаза напротив. Ей даже не нужно было дослушивать все то, что сказал бы Максим, после того самого «но», потому что все и так ясно.
— Больно будет все равно? — улыбнувшись, спросила девушка.
— Скорее всего да.
— Никто же еще не умирал, верно? И я не умру.
Макс успевает только облизать и поджать губы, как влажный язык девушки уже прошелся по его выпирающему кадыку, осторожно прикусив солоноватую кожу клыками. Мужчина ощутимо вздрогнул, когда Света, осторожно отодвинувшись, провела носом вдоль шеи, прошлась по щеке и затем нежно прижалась губами к чужим. Она молча откинулась назад, упав на подушки и утянув за собой мужчину.
Но вскоре ее робкие касания бесцеремонно прервались: теперь уже Максим решительно взял первенство, затыкая ее глубоким поцелуем. Он довольно щурился, сминая ее губы и заглушая рвущиеся наружу пугливые стоны. Холодными пальцами он задрал ее футболку к верху, стянув ее через шею. Он наклонился чуть ниже, вдыхая запах девичьего тела, и притронулся губами к манящей темной дорожке волос, уходящей вниз, под резинку трусиков. Одним резким движением сдернув штаны с бедер, он стянул их до колен и за пару мгновений откинул их в сторону. Девушка лежала перед ним, неловко прикрывая руками нижнее белье.
Макс усмехнулся и наклонился к ее впалому животу. Он провел языком по солоноватой дорожке темных волос чуть ниже пупка и, схватив пальцами тонкую ткань трусов вдоль бедер, медленно стащил их. Его губы проделали дорожку из поцелуев до лобка, опускаясь все ниже. Мужчина усмехнулся, когда Света несдержанно застонала от легкого укуса с внутренней стороны бедра.
Девушка боязливо свела ноги, зажав между бедер Максима. Ее дыхание сбилось, а сердце зашлось в бешеном ритме. Прикосновения, поцелуи и разливающиеся бордовыми пятнами засосы будоражили ее невинное тело и душу. Странный трепет зарождался где-то внутри девушки, заставляя ее тихо постанывать в ответ на ласку мужчины.
— Я тебя люблю, — прошептала девушка.
Она считала эти слова высшим уровнем доверия. «Люблю» — почти вверение собственной жизни другому человеку. И Света почти готова признаться в том, что Максиму она доверяет: и свое тело, и свою душу.
— Я тоже тебя очень люблю, девочка моя.