– Но сегодня я звонил врачу.
– Да, что ты… – расстегиваю ремень, не отрывая похотливого взгляда от сосредоточенного лица. – И как?
– Она убедила меня, что тебе пора рожать и мне теперь можно не сдерживаться.
Замираю на этих словах, чувствуя, как в душе рождается восторг и счастье.
Выдергиваю рубашку из ремня и слышу треск ткани и смех Прохора.
Он гладит мой круглый живот, пока я снимаю с него рубашку, закусывая губу от мощной груди, предстающей перед моим взором, и сдергиваю брюки, облизываясь на удава в боксерах.
– Тихо, тихо родная, – говорит он со смешком и вдруг поднимает меня в воздух, даже не поперхнувшись и садит на трюмо, широко раздвигая ноги. – Нужно удостовериться, что ты достаточно возбуждена.
Фыркаю. От моего возбуждения скоро потом всемирный начнется.
В чем, в принципе Прохор и убеждается, когда засовывает пальцы в мягкое розовое лоно и растягивает его для своего удава, вырывая у меня тихий всхлип.
– О, пожалуйста.
– Ты готова, но теперь надо проверить готов ли я.
Судя по величине того, что рвется из боксеров у него с готовностью тоже полный порядок, но я, тем не менее, слезаю со столешницы и стягиваю с него трусы, усмехаясь, когда крупная головка выпрыгивает и шлепает меня по лицу.
Обхватываю огромный член двумя ладошками, и начинаю ими двигать посмотрев на вверх, в затянутые похотью глаза.
– Как прошла командировка.
– Главное, что она, наконец, закончилась и ты прямо сейчас можешь взять в рот.
Я облизываю губы, поддразнивая мужа еще немного, но с ним так нельзя. Он резко хватает меня за голову двумя руками, наклоняется, коротко целует и тут же насаживает ртом на свой могучий член с признанием:
– Люблю тебя, моя сучка.
Глава 34. Прохор
Когда член заходит так глубоко в узкое, невыносимо тесное горло, я на вершине блаженства. Она принимает и мой размер, и мой темп. То, что сегодня я могу не сдерживаться и трахать ее со всей дури, только добавляет огня в крови.
Сжимая челюсти наблюдаю, как через пухлые губки ритмично хлюпая скользит член, как полностью скрывается в ее ротике и так же полностью выходит, чтобы она облизала яйца.
И самое главное ее взгляд. Смесь блядской невинности, от который хочется выть, особенно когда не видишь его пару дней.
Хочу сегодня оттрахать ее как следует, поэтому резким движением зажимаю ее нос рукой и отчаянно долблюсь в горло, так что она захлебывается слюной, что густыми каплями стекает по полным, уже налитым молоком титькам. Скоро я буду смотреть, как она кормит нашего сына, буду ревновать к его губам, что он будет смыкать на сосках, чтобы наесться.
Спускаю в рот стрелой сперму, и моя послушная сучка глотает все до последней капли, улыбается и чуть отползает назад, поворачивается и смотрит через плечо, пока я пытаюсь отдышаться.
– Трахните меня, хозяин… Пожалуйста.
Разве я могу отказать своей любимой? Подхожу близко, глажу влажные полусферы попки и пальчиком провожу по влажной киске, уже такой влажной, что капли буквально сами прыгают на меня, вынуждая склониться и вкусить их. Вылизываю мокрую щелку и охереваю от изменившегося вкуса. Он словно стал слаще. Если это перед родами, то я с упоением буду ждать следующей беременности. Если Олеся захочет.
Ввинчиваю язык внутрь, почти обжигаю кончик ее жаром и надрачиваю член, готовясь доставить своей женщине удовольствие.
Поднимаюсь на ноги, ставлю одно колено с одной стороны, стопу с другой и медленно начинаю запускать эту машину страсти и любви. Жму все рычаги и она работает на полной мощности, все механизмы активированы, член внутри долбиться усиленно, издавая положенные чавкающие звуки.
Сейчас у нее внутри стало все шире, мягче, горячее, все готовится к появлению на свет нашего малыша и одно это делает мой член тверже, а чувства острее.
Олеся прогибается в спине, так ее штырит от моего хера внутри, и я берусь бережно за круглый живот на несколько мгновений снижая темп и поглаживая налитые груди. Ласкаю медленно соски, оттягивая, покручивая между пальцев и снова отпускаю Олесю в коленно-локтевую.
– Это стоило долгого ожидания…
– О, Прохор, люблю тебя….
И я люблю, люблю когда член внутри по самые яйца, когда они бьются шлепками о взбухшие половые губы, да еще так смачно и часто, что в голове начинает шуметь, а в глазах темнеть от всепоглащающей, словно наркотической комы. Чтобы не рухнуть на Олесю, переворачиваюсь на спину и сажаю жену на свой стоящий колом хер, и начинаю жестко вдалбливаться, но снизу, работая бедрами, как поршень в машине.