Вообще, не думала, что я смогу здесь нормально спать, но отдыхать мне всё же нужно, потому что без сил я ничего не сделаю.
За три дня, что я работаю тут, я исследовала почти весь особняк, заглянула в каждый закоулок, в каждую кладовку, запомнила расположение камер наблюдения и маршруты патрулей охраны, но самого Каина не видела ни разу. Ни разу. Даже мельком.
Из щебета горничных я поняла, что он не часто тут появляется в принципе, и это чертовски усложняет всё дело, потому что браслет проработает максимум две недели, и это не точно, а этого альфу неизвестно где черти носят.
Протирая верх высокого окна, я вытягиваюсь на стремянке и встаю на носочки, тянусь изо всех сил, потому что паутина висит прямо у самого карниза, тонкая, еле заметная, но я вижу её, и знаю, что, если не уберу, женщина-управляющая меня отчитает.
Смахнув тонкую паутину тряпкой, я неожиданно для себя чихаю, резко, громко, и в следующую секунду стремянка качается под моими ногами, словно кто-то толкнул её, и я теряю равновесие.
Лечу вниз, крича от страха и зажмуриваюсь, пытаясь сгруппироваться, потому что понимаю, что сейчас упаду на пол, и это будет больно, очень больно, может, даже что-то сломаю.
Нет, нет, нет, я не готова лишиться позвоночника! Не готова оказаться в больнице.
Кажется, моё падение заняло всего один удар сердца, и меня подхватывают сильные руки. Крепко. Уверенно. Так, словно я ничего не вешу, и я рвано вдыхаю такой крышесносный запах, что на мгновение забываю обо всём. Он просто умопомрачительно вышибает из меня весь кислород. Горький, острый словно кто-то распылил сладкий аромат ванили и закурил крепкие сигареты в маленьком пространстве. Внутри всё сжимается, метка на запястье под браслетом вспыхивает болью, острой, пронзающей, и я понимаю, что это он.
Смотрю вверх, и мне становится физически плохо. Плохо от ртути в этих глазах.
Меня держит на руках Каин. И принюхивается.
Глава 6. Не спрашивай
Его серые глаза смотрят прямо в мои. Контакт длится несколько секунд, и он пробирает меня до дрожи. Там, где раньше была опасная ртуть теперь лишь осколки льда. В них нет ничего. Пустота.
Лицо жёсткое. Он не сильно изменился, разве что стал еще более мрачным. Я не могу дышать. Совсем. Осознание, что он меня держит на руках и прижимая к груди бьёт по моей сонной омеге током и та начинает шевелится в груди. Метаться в поиске посылая по телу острые мурашки.
— Ты в порядке? — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, и он проходит по нервам, заставляя вздрогнуть, потому что я слышала его так много раз в своих кошмарах, в своих воспоминаниях, и теперь он здесь, рядом, настоящий.
Я не могу ответить. Просто не могу, потому что горло сжато, язык не слушается. Лишь киваю, пытаясь вырваться из его рук, но он не отпускает, смотрит на меня так пристально, словно пытается что-то понять, что-то разглядеть, и от этого взгляда хочется провалиться сквозь землю. Он втягивает носом воздух еле заметно и по лицу пробегает тень задумчивости.
Метка пульсирует под браслетом, болезненно, навязчиво, словно пытается дотянуться до него. Воссоединиться, а я боюсь, что браслет не выдержит ведь под ним адское пламя горит. Он точно не выдержит… Треснет, сломается, и тогда всё кончится! Будто в насмешку над моей жалкой попыткой успокоить свою омегу судьба подкидывает подлость более крупных масштабов. Метка на шее проходится болью и все железы начинают чесаться. Тело как оголенный нерв. Я еле сдерживаюсь от желания уткнутся ему в ямку между ключицами и вдохнуть. А желание это сделать туманит разум.
— Тебе нужно быть осторожнее, — произносит, опуская меня на пол, а я шатаюсь, потому что ноги подкашиваются, и совсем не держат. Каин придерживает меня за локоть, легко, почти небрежно. — В следующий раз можешь не так удачно упасть.
Кивнув, я отступаю на шаг, пытаясь вырваться из его захвата, и он отпускает меня, но продолжает смотреть, изучающе. В его взгляде что-то меняется, что-то, чего я не могу понять, из-за чего внутри всё холодеет от страха.
— Ты новенькая? — спрашивает, а взгляд по моему лицу гуляет. Цепляется. И когда опускается к шее мне становится физически плохо. Но я стою и снова киваю, не доверяя своему голосу, потому что боюсь, что он дрогнет, сорвётся, выдаст меня. Но он ждет ответ и не у ходит. А я слабею волей с каждой секундой все больше.
— Да, — выдавливаю из себя наконец, и голос звучит чужим, хриплым, из-за чего хочется кашлянуть, прочистить горло, но я не могу, просто не могу пошевелиться под его взглядом.